Загадка: кого ни спрошу, не видят они снов. Тем более цветных. А вот кошмары имеются. Но что есть кошмар? Сгущение повседневности, консервы пройденных дней. Как говаривал первый вождь последней Империи – «они говорят, как мочалку во сне жуют». Законсервированную мочалку…
Корреспондент телевидения задал вопрос:
– Откуда вы берете идеи и сюжеты романов-рассказов?
– Из сновидений…
Чистая правда, но они не верят. У меня имеется совет: пройдите то, что прошел я и, возможно, вам откроется. Нагрузитесь страданиями, вследствие которых приходит обострение чувств, когда начинаешь ярко видеть то, чего раньше не замечал. И можно в этом случае рассчитывать на озарение в любом деле – от оздоровления до творчества. Важно искать рецепт не вовне, а внутри. Там, где звенит струна! Я писал, когда было плохо. И тем более пишу, когда лучше. Цветные сны не оставляют… Случается, так приходят целые рассказы. И законченные картины из будущих романов. В цвете, действии, живые. Остается диалоги с образами перенести на бумагу. Этот труд во многом технический.
Но ничто в мире не отменяет мольбы. Чтоб со слезами в сердце, с ощущением, что Он – рядом!
Кризисы перерастают в подъемы. Так случается. Но и взлеты не бесконечны. Летать во снах стало тяжелей. Я понимаю, что сильная гравитация – результат прежней жизни в близком контакте с Тьмой. Разовым покаянием от такого груза не освободиться. Та ехидная улыбка Дзульмы – она живет и действует. Я продолжаю искать…
Деревенский ясновидящий увидел: я только что перенес острое воспаление легких, знакомое с детства. Но теперь, вооруженный знанием поколений знахарей, вылечился за сутки обливанием холодной водой. Подойдя ближе, ясновидящий поднял взгляд и сменил высокомерное равнодушие на почти преклонение. Ясно, что он увидел, – восьмую чакру, конус с центром на маковке головы. Третье уже подтверждение… В этот конус и бьет молния с небес, когда требуется.
Иметь то, чего нет у других – и не понимать, плюс это или минус… В чем роль восьмого энергоцентра? Восток о том молчит. Запад невежественен. Не в том ли корень ненависти Князя Тьмы? И связь с предназначением… Некого спросить.
В Уртабе, недалеко от моего дома, выстроили Храм. Маленькая копия того, что видел в Славине. Перекрестные золотые лучи остро бьют по глазам. Напряженная тишина, как перед атакой пехоты. Но лица в окладах тут выписаны не так тщательно. Через них скрытое знание не придет.
Не смог ответить на вопросы и служитель Храма. В этот раз никто не выпроваживал, и я смог походить вдоль стен, в попытке что-то да найти. И вот, там где кончаются лики, и стоят врата в недоступное тайное помещение, я обомлел. Что за видение?! Передо мной кусок плотного мерцающего тумана, а из него медуза цветная сверлит меня красными глазками. Присмотрелся: туман заключен в стеклянный куб, а куб на золотом постаменте. Неужели храмовники не замечают жуткого соседства? А у меня добавилось ощущение «дежа вю»: где-то когда-то видел я и туман этот и медузу в нем!
С Храмом понимания не вышло. И направился я в монастырь, что на полпути от города к моей деревне. Здесь приняли, и от диалога не отказались. Продлилась беседа двое суток в легкости и спокойном размышлении. Недомогание в монастырских стенах исчезло. Вместе с подготовленными вопросами. Разговор пошел по своему, внутреннему закону, и был он по душе.
– В нашем мире работает закон зеркальности. Ведь так, брат? – спрашиваю я, – Совсем недавно я понимал его как закон расплаты…
Главный монах слушает, улыбается. От бороды пахнет свежо и непонятно. Тот же сложный аромат источают древние катакомбы, уходящие отсюда в Куайб и неизвестно куда дальше. Аромат тайного доверия… И я продолжаю:
– Как только делаю плохое – приходит страдание. Раньше я переживал, не соглашался, боролся. Теперь рассматриваю как подарок. Часто тяжелый, мучительный, но подарок. Благодаря страданию я здесь. Чему безмерно рад…
Монах делается серьезным. Небо над жестяным куполом сияет чистой синью. Дышится свободно, воздух просто сказочный.
– Теперь, когда вижу человека в постоянной эйфории, считаю: он в великом заблуждении. Самоудовлетворенность… Она отделяет от истины как плотное одеяло.
– Страдание земное как дар небесный… Очень хорошо…
Монах не утверждает, просто акцентирует. Ценный нюанс. Располагает к откровенности.
– Началось такое лет пятнадцать назад. За годы привык в одиночку и падать, и подниматься.
– А почему тебе не остаться с нами?
Предложение, однако… Оказаться своим в Новом Храме – неожиданно. Но не зазвенела струна, не мой путь. Шойля не обойти. Да и куда мне в монашескую свежесть преддверия меловых катакомб! Не вышел ни знаниями, ни чистотой внутренней. К тому же я как сборник вопросов, на которые нет ответов. Как черный лебедь в белой стае… Наверное, я задержался бы на недельку. Но на третий день небо затянули серо-черные облака, задуло прохладой, запахло близким дождем. Не вытянет моя машина подъем по крутому глинистому склону.
Прощание поразило больше, чем приглашение остаться. Главный собрал братию и сказал:
– Отче покидает нас…
