Я понимал, что и этому кусочку Мира объявил войну, но не мир. Им ведь не ангел нужен, а своя амбиция да копейка. Внутренне они все потянулись стукнуть меня по башке. Но я, тем не менее, остался удовлетворенным. И посмеялся, как Саша в таких случаях. Пусть попробуют дотянуться! Итак: миру – война!
Между тем Сурия продолжала реконструкцию Матрешки. Возрождалось героическое прошлое, очищалось нержавеющее оружие предков. Багровый запах вечной войны горячит народную кровь и шевелит голодные ноздри. На очереди новые жертвы.
А я продолжаю ошибаться, осознавая это после.
Зима, снег, ночь. Луна, тишина…
Возвращаюсь по сельской улице из гостей. В голове туман, сгущенный самогонкой. Мимо беззвучно проскользили сани, запряженные вороным жеребцом. На санях мощная фигура в овчинном тулупе. Фигура не шевелится и, кажется, не дышит, – морозный пар не исходит от его дыхания. От моего выдоха медленно оседает серебристым подлунным облачком. Видение? Не знаю, но не из текущей реальности сани. Сани ушли в ночь, оставив четкий след. Смотрю им вслед и вижу собаку.
Собака взялась ниоткуда. Большая, красивая, светлая, в коричневых пятнах. Невероятно добрая, от нее прямо струятся флюиды дружбы. Поднялась на задние лапы, положила передние на мои плечи, – голова у неба, не видать. И предложила игру. Мы катались в снегу, поднимались, обнимались, снова падали… Пока не надоело. Она проводила до дома и исчезла, как только я открыл калитку палисада.
Тут же рассказал о случившемся соседям-аборигенам. Не поверили, вышли на улицу – а там следы на свежем снегу. Их с перепугу чуть столбняк не хватил. Объяснение – в деревне живет женщина-оборотень. Боятся ее до ужаса. После той ночной игры эта женщина покинула деревню. А я крепко задумался.
Похоже, я превращаюсь в элемент фона на чужом пейзаже. Крапивкой возрастаю или репейником. Кто меня определил на такую роль? И почти откровением прозвучали фразы из территориального прошлого. Не успел отследить, каким ухом услышал их.
«Кое-кому продолжает казаться, что он гоняет дичь меж деревьев в общинном лесу, удит рыбу на племенной реке… Ан нет! Другие застолбили ваши поля и сады, это им машут цветами яблони и абрикосы, посаженные вашими отцами и дедами. Да, это еще не небытие! Вы еще грезите жизнью. Вы еще мечтаете о круговороте дождей и снегов, еще краснеете под жарким морозом и мерзнете от стужи на горячем песке. Что же с вами случилось, суриане? Следы ваши на земле зарастают сорной травой, впереди туманы и видения несбыточные. Хотите остаться тенями и призраками в собственной судьбе? Где же ваши стрелы колючие да мечи острые?»
О, да! Уже нет былой возможности красиво порыбачить на поплавок. Пруды или захватили чиновники-собственники, или замусорили дикие рыбаки-халявщики. И так везде и во всем. А произошло все за считанные годы! Каждый поливает грязью Партию Авангарда, но Партия держала народ в страхе и был порядок. На Территории Откровения – религия на месте страха. Океан Ахмада прозрачен и светел, берега чисты и доступны. Там моей удочке никто не помешает.
Что есть стрелы и мечи, в чем мое оружие? Не дошел я до понимания своего Предназначения. Самая тяжкая из сверхзадач…
Все дело в сказках; и словах, из которых они сотканы. Ибо в начале было Слово. Да, пытаюсь владеть словом, но пока лишь играю с ним. На пути волшебства слово может стать капканом.
«Зип-файл!» – выкрикнул я, открыв компьютерный диск с текстом Старокнижия, выпущенный анонимом. Но кто, кроме храмовников, станет этим заниматься? Канонические тексты знаю почти наизусть, и потому не составило труда увидеть несовпадения. Они сюда включили и некоторые апокрифы! Но – изменили их в соответствии с текстом действующего Нового Наставления.
Молния ударила через восьмую чакру так, что закипела кровь в пальцах ног. И струна зазвенела – это исчезнувший Прайм выстрелил по мне из своих арбалетов. Они продолжают подгонять условия задачки под свой ответ! Итак, Шойль жив, Шойль будет жить… Это он пытается прикрыть дверь, за которой меня ждет Пророк Меча и Разделения! Как зовут того, кто присоединил к Откровению колдовскую книгу предсказаний, исполненную мрачным шифром? Присвоенные текстам имена условны, это признает сам Храм.
Шойль выполнял задание, обеспеченное всесторонне. Одному такое не под силу. Ученик без учителя… С той поры и пошло-поехало… Хотя нет, много раньше, сторонники Ариильской религии открыли путь тайного реформаторства.
Эти люди не имели Со-Вести, Совместной Вести! То есть ниспосланное не проникло в их сердца. Что и позволило перейти пределы дозволенного, стать редакторами, цензорами, корректорами Слова. В душе мой звенит струна, и я знаю, что за дух владел ими.
Активность врага моего, прячущегося во Тьме, направлена сюда – заменить Со-Весть на ее суррогат. И до сих пор я бродил по лунным дорогам, руководствуясь суррогатом, инспирированным Князем Тьмы. Вот почему меня качает вправо-влево. Я не иду, я шатаюсь!
