Позвонить Воеводе? Полина Диомидовна оживит связь с Машушиным папой. Для него отправить меня на любой край Родины – дело легонькое. Комбат Будко собирает чемоданы в Ерофейск. К нему обратиться проще, но когда он там окажется? А списки делаются уже сейчас. Попробуй потом скорректировать готовую бумагу. Нежелание распределяться как все переросло в нежелание распределяться в любом направлении. А приличные варианты вдруг стали пробиваться сквозь завесу безнадежности.
Комиссар батальона предложил место на северо-западе Империи, в цивилизованном городе на берегу Сурианского моря. Как ему удалось? Пока я размышлял, народ смотрел на меня как на выскочку, пользующегося подковерными рычагами. Зависть… А когда отклонил предложение, назвали придурком. Отказался и попросил комиссара сделать бумагу в распоряжение командующего округом. Свободный билет, решение будет принято после прибытия в коридоры военной власти в Ерофейске. Комиссар удивился:
– Какой смысл? Ведь окажешься там же, где все, только последним. Заткнешь собой дыру в лесном военном городке. И пробудешь там отсюда и до заката. Ты этого хочешь?
Но я настоял, и он сделал. Приоритетное место на западных берегах досталось Сэму, он тоже имел заслуги перед комиссаром. Может быть, я приеду в те цивильные места через пять лет. На запад через крайний восток – интересная логика. Наверное, я на самом деле идиот.
И сны соответствующие, куда деваться. После решения вопроса с распределением приснилось небо. Родное, теплое, близкое. Только с иным рисунком звезд. И с двумя лунами.
Сэм не скрывает радости от предстоящего места службы. Меня перестали называть доном Педро, комбат уехал в Ерофейск, «отца родного» отправили служить в войска. Серафимыч не успел зачислиться в Авангард, и место ротного занял другой старлей, мастер спорта и член Партии. Серия перемен перед выпускными экзаменами не насторожила. Оценки меня не беспокоят, за «поведение» в связи с арестом в дипломе тройка. Но я знаю: сдам все на отлично при любых условиях. А цвет диплома не имеет значения. Но! И самая малая малость может сыграть великую роль. С такими, как я, только так и бывает.
Сменщик Будко полковник морской пехоты Фомин не вызвал симпатий. Невысок и округл, почти шар. А шары – они несгибаемы.
Рота готовится к выезду завтрашним утром на полигон. Три дня подготовки – и первый государственный экзамен, по стрельбе. Приемная комиссия из Генерального Штаба, и потому неизвестно все: ночью или днем, из каких видов оружия, какова мишенная обстановка… На огневой рубеж не допускались даже представители штаба Крайнестанского военного округа. Волнуются за результат все, кроме Фомина. Он только что прибыл на должность, и вероятный провал считался бы заслугой предыдущего комбата и кафедры огневой подготовки.
К тому же перед ним внезапно предстала серьезная задача. По ее поводу он и пригласил меня вечером в кабинет.
Из импортного магнитофона на подоконнике звучит патриотическая песня, густо пахнет неизвестным одеколоном. Из того класса, который легко разводится водой в чайниках-нержавейках. Динамики приглушены, но я разбираю слова. Песня о том, хотят ли суриане войны. Крепкая левая песня. Будко себе такого не позволял, он предпочитал не насыщенные краски, а полутона. Фомин нейтрально улыбнулся круглым лицом, протянул демократично руку. И по-кошачьи мягко спросил:
– А вы, курсант, хотите войны?
Мне не до симпатий, дипломатии, а тем более – политики. Глаза бы мои на него не смотрели!
– Нет. Я не хочу воевать. В армии я случайно.
Ответ без пяти минут лейтенанта заслуженному морскому пехотинцу не понравился. Представил его в молодости: маленький злой спецназовец. Невольно посмотрел на сапоги: прокусит или нет? Решил, что нет, живот помешает. Он ограничился тем, что поморщился и перешел к делу. Я, конечно, знал суть и ответ приготовил. Итак, сделка: делаю ему решение на генштабовские командно-штабные учения, оформляю рабочую карту, а он обеспечивает мне успешную сдачу госэкзаменов. Какой смешной расчет! Он уверен, что курсант не сможет отказаться от предложения полковника, своего начальника. Он, конечно, нуждается во мне. Но я-то в нем – нисколько. Не понимать простой расклад… Я постарался быть максимально кратким и минимально корректным. Обстановка слишком соответствовала.
– Господин полковник! Вы не можете мне помочь по двум причинам. Первая – нас обоих будет экзаменовать министерство обороны и генеральный штаб. Но в разных местах… Вторая – вы не знаете лично никого ни на кафедрах, ни в столичной комиссии. Ну как вы сдадите за меня экзамен, если я его завалю?
Глазки его округлились, язык одеревенел. Почувствовав удовлетворение, я добавил, что подготовка к первому экзамену начинается завтра, и я не вправе рисковать. То есть на его карты времени у меня нет. День-другой назад – может быть…
Морпеховские глазки цвета океанской волны сузились, выплеснув багровые отсветы. Он сжал бесцветные губы, помолчал, и скомандовал:
– Курсант, вы свободны!
