Железобетонная коробка, окошко под потолком с разбитым стеклом, еле теплая батарея отопления. Из удобств – две скамейки. Нары на день пристегиваются к стене. К сумеркам в коробку четырнадцати квадратных метров свалили десяток пьяных солдатиков. Я укладываю их в компактную кучку и не позволяю покуситься на скамейки. Дважды за ночь по моей просьбе часовой выливал на пытающуюся буянить братию ведро холодной воды. К утру арестантики протрезвели, и тюремная романтика закончилась.
За ночь крайнестанская природа расщедрилась на снег, мороз и ветер. В камере – чуть теплее, чем за разбитым окошком. А дни пошли праздничные, никакой работы не положено, исключительно строевая подготовка. И я ужаснулся: восполню все пропущенные занятия и далеко не в райских кущах!
Заснеженный асфальт двора, я старший команды. Солдатики маршируют вокруг меня, пытаясь тянуть носок и соблюдать единый ритм. Арестанту ремней не положено, по телу гуляет морозный ветерок, здравый смысл замерзает.
Люминиевый старлей, – а именно люминиевых подбирают на такие должности, – изобразил отъезд на личном мотоцикле. Конечно же, я купился. Ворота закрылись, звук цилиндров утих, и я завел команду под безветренный навес-тамбур. Но начальник через секунду рядом, с торжествующей ухмылкой!
От имени коменданта гарнизона получаю еще десять суток ареста. Наконец дошло, что я полный идиот. По-всему, просижу тут до самой пенсии, и выйду образцовым учителем строевой подготовки.
Но! Отсидел всего шесть с половиной суток. Генерал, начальник Института и гарнизона, освободил своим приказом. Сессия продолжается, как и серия свадеб. Меня одного, пожалуй, не задевают оба ветра. То и дело вспоминается прочитанная в детстве сказка о мудрой сестрице, предостерегающей неразумного братца:
– Не пей из копытца, козленочком станешь.
Козленочек – симпатичная тварь, но из него вырастает козел. И даже козлище, козлина! Как-то в институтской библиотеке обнаружил книгу без обложки, в которой сплошь загадочные письмена-фразы. В связи с копытцем вспомнил:
– «От веры чужой удаляйся, и из источника чужого не пей, чтобы пожить многое время. И чтобы прибавились тебе лета жизни».
Притча… А за ней скрытый ветер принес голос знакомый, но не узнанный:
– Из Колодца Желаний не пей…
Задумался я над смыслами недоступными да над примерами неблизкими. Или мне неизвестно, что имперская женщина после обретения печати в паспорте меняется качественно? Но разве мать может превратиться в мачеху? Нет, просто в женщине всплывает скрытое… Вот и запивает крайнестанский мужик горькую и кончает жизнь досрочно да бесславно.
Хельга – весьма очаровательная дама. И с приданым – усадьба да все такое. «Великолепная десятка» от нее без ума. При естественном развитии отношений куда бы я делся? Но! Она неожиданно заявила:
– Все переженились. Не пора ли и нам?
То были не слова, а ведра ледяной воды рядом с кострищем. Я потерял способность мыслить и шевелиться. Ощущение такое, будто после холодного обливания в руках загорелась очередная записка об аресте. Придя в себя, посмотрел на нее и увидел потухший бакен, выброшенный штормом с фарватера. Не нашлось Света в том взгляде! А мерцало то, что объединяет всех – общее правило жизни. Но разве я собирался играть по общим правилам и хоть раз о том объявил? Я им кукольный мальчик что ли?
По моему виду она поняла ошибку. Но то была не ошибка, а предопределенный выбор. Выбор, предложенный мне не изнутри, а снаружи. Но так дела не делаются! Добровольно под новый арест я не подписывался. Они тут все перепутали! Близость не есть родство! Близких много, родных маловато… Их нельзя штамповать печатями. Мы с Сашей знаем; видели, что из штампования получается.
Меня осудили все. Полоса изоляции от бывших «друзей» все же не бессрочная гауптвахта, и сильно я не переживал. Но тем не менее, еще раз убедился: что-то со мной не так. Почему мои решения всегда приводят к осложнениям? Люди выбирают где проще, где теплее, где обильнее… Нормальные люди.
Право на выбор есть всегда, даже у меня. Женский вопрос можно решить и так – убрав его в сторону. Пусть на время, вариации на тему всегда имеются. Распределение после выпуска – сложнее. Институт готовит кадры для Крайнестана. Громадный военный округ, нерасторжимая служба без замены в тайге, степях, мерзлоте. Вовремя продвинуться-выдвинуться маловероятно: конкурс тем больше, чем выше по иерархии. Можно начинать с одного из четырех видов военной романтики: воздушный десант, морская пехота, арктические войска, мотострелецкий взвод. Перспектива – выйти на пенсию командиром роты, умудренным и ценным имперским профи.
Но в округе есть исключения. К примеру, остров Самакин в Океане, восточнее Нижне-Румска, на самом пограничье. Там финансовые да прочие коэффициенты и замена через пять лет. Можно выбрать любой из западных округов. Но на Самакин нет распределения выпускников.
