Старшая сестра Сюзон рассказывает, что фуа-гра делают из откормленного гуся с гипертрофированной печенью. Младшая сестра Марта добавляет, что омаров живьем бросают в кипящую воду. Мама просит, чтобы мы проверяли, живы ли устрицы, орошая их лимонным соком. Движутся – значит, готовы к поеданию.
Наевшись, мы принялись травить анекдоты. От папиного анекдота я покатился со смеху.
– Человека сбивает грузовик, он встает, его сбивает мотоцикл, он встает, его опрокидывает лошадь. Когда он встает в третий раз, его сбивает самолет. «Хватит уже, человек ранен!» – кричит кто-то.
Я не сразу уловил соль, но когда уловил, смеялся целый час. Больше всего мне нравятся шутки, до смысла которых я дохожу не сразу.
Анекдоты похожи на маленькие сказки. В хороших должна быть особенная обстановка, главное действующее лицо, кризисная ситуация или загадка, которую надо отгадать быстро, не тратя лишних слов. Нужен также неожиданный конец, который нелегко придумать. Надо научиться сочинять анекдоты, это, похоже, полезное упражнение.
Достоинство анекдотов в том, что их можно проверять напрямую, без задержки. Рассказываешь – и сразу видишь, смешно получилось или нет. Жульничать не получится. Если тебя не понимают или не видят, что здесь смешного, то и смеяться не станут. Я решил попробовать:
– Знаете, как собирают папайю?
Никто не знает.
– Ви-вилкой.
Улыбаться улыбаются, но смеха не слышно. Мимо!
– Очень мило! – говорит мама, гладя меня по голове.
От обиды я заперся в туалете. Это была моя месть. Засел и никого не впускал. Дядя, устав меня увещевать, предложил высадить дверь. «Не вздумай!» – сказал ему мой папа. Я выиграл. Туалет – лучшее убежище.
Несколько дней я забавлялся со своим космическим кораблем. Чтобы он опускался на планету, я, прибегнув к клею, смастерил инопланетный мир и пять человечков из туалетной бумаги и обрезков пластмассовых бутылок. Планета получилась красная, небо и вода на ней тоже красные. Я все выкрасил в красный цвет маминым лаком для ногтей, только она еще этого не заметила.
Потом я решил описать приключения моих героев. Получилась история четверых астронавтов: они высаживаются на красной планете, где сталкиваются с бесстрашными инопланетными воинами. Между ними завязывается дружба, земляне знакомятся с инопланетным кодексом чести и боевым искусством, сильно отличающимся от земных.
Один из моих астронавтов попал на зуб к Моне Лизе, что навело меня на мысль оживить сюжет чудовищем – огромной ангорской кошкой, от которой всем приходится спасаться. Теперь нужно было найти кого-то, кто пожелал бы выслушать всю эту историю. Если я сочинил ее только для себя, то какой от нее толк?
Все произошло стремительно.
Когда мы с мамой примеряли одежду в шикарном детском магазине в Беверли Хиллз, ко мне подошел незнакомый мужчина. Он погладил меня по голове. Мама всегда мне твердила: «Никому не позволяй к тебе прикасаться, не бери у незнакомых людей конфет». Но в этот раз она была рядом и не прогнала незнакомого господина.
– Я хочу ее сфотографировать. Я фотограф, участвую в составлении большого каталога детской одежды, – объяснил он.
Мама ответила, что она сама манекенщица, знает, что это за работа, и не хотела бы такого ада для своей дочери.
После этого они почему-то заговорили о цифрах. Он называл свою цифру, мама – свою, более высокую. Это походило на игру. Последнее слово осталось за мамой, и мы вернулись домой.
Спустя неделю мама отвела меня в ярко освещенное место. Там вокруг меня завертелась суета, меня накрасили, причесали, переодели. Все называли меня красоткой, но это я и так давно знала. Одна леди уверяла, что я «более чем красива». Так-то оно лучше.
Мой единственный изъян – длинный нос – остался незамеченным, а я не стала им подсказывать. Сначала меня усадили в кресло и стали фотографировать под разными углами. Обожаю звук фотовспышки. Сначала раздается урчание, как будто зверь готовится прыгнуть, потом вспышка – и все начинается снова.
Потом я делала вид, что играю в куклы на фоне облаков. Мама смотрела на меня с гордостью. При этом присутствовал тот господин, из магазина, они с мамой продолжили игру в цифры, и мама как будто снова выиграла. Она напирала на то, что я совершила что-то исключительное. В награду я получила право высказать любое пожелание: оно обязательно будет исполнено.
Я пожелала стать по-настоящему совершенной.
– Ты и так само совершенство, – сказала мама.
Я всхлипнула:
– Нет. У меня слишком длинный нос. Мне нужна пластическая операция.
– Ты шутишь? – засмеялась мама.
Я не отступала:
– Ты-то сделала операцию. Морщины, бедренный жир…
Молчание. Мама помялась, а потом сказала:
– Что ж, ты войдешь в историю как девочка, сделавшая пластическую операцию в самом раннем возрасте. Идем.
