Я попала в специальную клинику хирурга Амброзио Ди Ринальди, бывшего скульптора, занявшегося человеческой плотью и заработавшего прозвище «Микеланджело со скальпелем». Кажется, это он был создателем большинства модных актрис, а не их агенты и пресс-атташе. Истинные ценители талантов – это хирурги, только – тсс! – это секрет, публика не в курсе. Амброзио до того талантлив, что способен резать с учетом того, что я буду расти.
Меня усыпили на операционном столе. Проснулась я с забинтованным лицом. Мне не терпелось увидеть мой нос, но пришлось ждать несколько дней, чтобы все зажило.
Исчезновения следов операции я ждала в своей комнате, пересматривая мой любимый фильм «Клеопатра» с Лиз Тейлор, самой красивой женщиной на свете. Вырасту – буду как она. У настоящей Клеопатры вроде бы тоже был длинноватый нос. Может, это – проклятие слишком красивых людей. Но у меня перед ней преимущество: во времена Клеопатры еще не изобрели пластическую хирургию, хотя и владели искусством наложения бинтов.
Операция на моем носу – первый этап в завоевании всемирной славы.
Теперь мое желание – стать звездой.
Одержав над нами победу, Петя стал требовать большего. Теперь он занимается вымогательством во всех спальных палатах. Ножик с выскакивающим лезвием позволяет ему диктовать правила.
С недавних пор мы занимаемся в цеху укладкой сигарет в пачки. Петя требует регулярно похищать полные пачки и отдавать ему. Он так развернулся, что втянул в свою аферу многих взрослых надзирателей.
Петя окружил себя приспешниками, сеющими среди нас ужас. Когда взрослым что-то от нас нужно, они прибегают к Петиному посредничеству, так как он мастер принуждать нас к повиновению. Для ослушников, уклоняющихся от уплаты «петровского налога», он изобрел целую шкалу наказаний: от прижигания горящей сигаретой и нанесения ножевых порезов до побоев всех разновидностей.
Мне это место вконец опротивело. Даже мои друзья, три «В» – Вася, Ваня и Володя, – подчинились власти Пети, требующего, чтобы его считали «царевичем».
Реакция Васи на нестерпимое положение была такой: «Надо бежать из этого адского приюта». Было решено вырыть подземный ход и по нему сбежать. Наша спальня располагалась неподалеку от стены, служившей оградой заведения. В случае успеха наша четверка могла бы свободно расправить крылья в мире без Пети, его подручных и его сообщников-надзирателей.
Этим утром меня вызвали к директору. Я бреду к нему кабинет, волоча ноги. Там меня ждет детина в форме. Судя по иконостасу из медалей у него на груди, он чрезвычайно важная персона. Директор обращается ко мне неожиданно елейным тоном:
– Я так огорчен, Игорек…
– Я ничего не сделал, это не я! – отскакивает у меня от зубов. Не иначе, наш тоннель нашли!
Директор притворяется, что ничего не слышал.
– Причина моего огорчения, Игорь, в том, что ты покинешь это учреждение, заменившее тебе, как я знаю, семью. В твоей жизни наступает новый этап…
– Тюрьма?
– Что ты! – машет он руками. – Усыновление!
При этом слове у меня начинает ускоренно биться сердце. Директор продолжает:
– Стоящий перед тобой человек, господин Афанасьев, изъявил желание тебя усыновить. Этим и вызвана наша встреча. Теперь все зависит от твоего решения.
Усыновить? Меня?
Я разглядываю Афанасьева. Он ласково улыбается. Приятный с виду человек с понимающим взглядом. Да и все эти медали… Меня впечатляют люди в форме, увешанные медалями.
Я подхожу ближе. От него хорошо пахнет. Не иначе как его жена не может родить, поэтому они решили меня усыновить. Мой будущий папа трогает меня за подбородок:
– Вот увидишь, тебе у нас понравится. Моя жена печет вкуснейшие пирожные, особенно ей удаются шоколадные.
Пирожные! Я сглатываю слюнки. Здесь это лакомство дают только по случаю дня рождения президента, да и то пекут их на свином жиру и сахарине, получается тошнотворная гадость. А у этих славных людей я буду есть их каждый день, да еще шоколадные! Я уже представляю свою будущую маму, белокурую хохотушку с полными белыми руками, месящими тесто…
– Я думал, что уже старый, чтобы меня усыновили.
– Господин Афанасьев – полковник военно-воздушных сил, для него сделано исключение из правил. Он захотел взять не малыша, а уже подросшего, здорового ребенка.
В спальне мне никто не верит. Володя опускает меня с небес на землю:
– Жалко, конечно, но если нас забирают из этой тюрьмы, то только чтобы отправить туда, где будет еще хуже.
– Вот-вот! – подхватывает Ваня. – Ты сам сказал, что тебя выбрали из-за внешности.
– Полковник ВВС… – тянет Володя. – Там только и делают, что торгуют мальчиками, это все знают.
– А ты что думаешь, Вася? – спрашиваю я.
Вася пожимает плечами и предлагает сыграть в покер. Первую партию я проигрываю. Вася забирает мою взятку и решает высказать мудрое суждение:
– Думаю, тебе лучше помочь нам вырыть подземный ход.
Я не могу сдержаться:
– Мы никогда его на закончим! Год пройдет, а мы так и будем копаться на одном и том же месте!
