Но идеи мутируют быстрее, чем живые существа. Например, коммунистическая идея, рожденная умом Карла Маркса, чрезвычайно быстро распространилась в пространстве, затронув половину планеты. Она эволюционировала, мутировала и в конце концов скукожилась и теперь интересует все меньше людей, совсем как вымирающий вид животных.
Но при всем том эта идея принудила к мутации идею «капитализма».
Из борьбы идей в идеосфере возникла наша цивилизация.
Сейчас компьютеры придают идеям мутагенное ускорение. Благодаря Интернету та или иная идея может стремительно распространиться в пространстве и во времени и без промедления столкнуться с идеями-соперницами и предшественницами.
Это способствует распространению как хороших, так и плохих идей, так как само понятие «идея» никак не связано с моралью.
В биологии эволюция тоже не подчинена морали. По этой причине следует, возможно, дважды подумать, прежде чем подхватить какую-нибудь «завалявшуюся» идею, ибо идеи нынче сильнее своих создателей и переносчиков.
Хотя и это не более чем идея…
Эдмонд Уэллс,
Четвертый издатель звонит мне по телефону и подбадривает, советуя не опускать руки. «Чтобы писать, нужен богатый жизненный опыт. Откуда ему взяться в семнадцать с половиной лет?» – говорит он.
Пятый издатель корит меря за батальные сцены, не пользующиеся популярностью у читательниц. Он напоминает мне, что среди читающей публики значительное большинство составляет женский пол и что женщины и девушки заведомо отдают предпочтение романтическим сценам. Почему бы не поразмыслить о «крысиной лав стори»?
Я смотрю на своих крыс: самец кроет самку. При этом он до крови кусает ее за шею, сжимает ей голову, впивается в ее туловище когтями, чтобы лучше на нее забраться. Бедняжка пищит от боли, но самца это, похоже, только больше распаляет.
Романтическая крысиная «лав стори»? Как-то нереалистично…
Пять. Шесть. Семь. Десять – до кучи. Я уложил всех неприятельских солдат, сунувшихся на мою улицу. Уже полдень. Небо побелело. Деревня окутана дымом, мухи летят на теплые трупы.
Враги мертвы, но среди павших есть и мои друзья. Не вижу ни одного оставшегося в живых. Я издаю волчий вой. Но на мой призывный клич никто не отзывается. Получается, мне повезло. Получается, вверху, на небесах, меня кто-то оберегает. При всей моей стремительности то, что я несколько раз не наступил на мину и не поймал шальную пулю, иначе чем чудом не назовешь.
То есть у меня есть ангел-хранитель. Спасибо, святой Игорь.
Знаю, меня доставят в лагерь, зачислят в новый «волчий» отряд, я получу новые задания вроде этого. Война – единственное, что я умею. У каждого своя изюминка. Я снова надеваю наушники и слушаю «Ночь на Лысой горе».
Внезапно до меня доносится волчий вой. Неужто настоящий волк?
Нет, это Стас. Он не ошибся: у него тоже есть, наверное, ангел-хранитель.
Опять 5 из 10. Все будет зависеть от последнего голоса. От боксера.
– 10 из 10, – объявляет он.
Возможно ли это? Я не ослышалась?
Моя средняя цифра мгновенно взлетает вверх. На данный момент моя оценка лучше всех остальных. Меня охватывает ликование, но я быстро беру себя в руки. Конкурс продолжается. Меня еще могут обойти.
Слышу, как через слой ваты, оценки других. Я по-прежнему всех обгоняю. Теперь всё, конкурс завершен, мое лидерство осталось недосягаемым.
Я стала… Теперь я… Мисс Вселенная!
Я обнимаю членов жюри. Меня снимают телекамеры. Меня видит вся страна. Мне суют бутылку шампанского, и я поливаю всех под фотовспышками.
Я выиграла!
Я говорю в микрофон:
– Особенно хочу поблагодарить мою мать, без нее у меня никогда не хватило бы смелости встать на этот долгий путь… к совершенству.
Я говорю то, что, как я чувствую, необходимо сказать, чтобы понравиться публике и телезрителям. Хотя, честно говоря, если кто и заслуживает благодарности, то только исключительно я сама.
На сцену высыпают, чтобы меня поздравить, мои соперницы. Вижу среди публики плачущую от радости маму и Эстебана, посылающего мне воздушные поцелуи.
Дальше интервью, поздравления, фотографии. Я в зените славы.
На улице меня узнают и просят автографы.
Совершенно обессиленная, я возвращаюсь в отель в сопровождении Эстебана, восхищенного мной еще сильнее обычного.
Я победила!
Я потерпел поражение. Провал по всем азимутам. Мои «Крысы» не нужны ни одному издательству.
«Писатель – это специальность, – говорит мне по телефону отец. – Ты еще спрашиваешь, откуда мне это знать! Я торгую книгами и хорошо знаю, что продаются только знаменитости. Сначала надо прославиться, потом можешь писать свою книгу. Ты взялся за дело не с того конца».
Во всем враждебном окружении единственное светлое пятнышко – Мона Лиза, только она сохранила мне верность. Она чувствует, что я ослаб, и уже тревожится, смогу ли я, как раньше, ежедневно кормить ее паштетом и сухим кормом.
Я ложусь спать. Завтра утром я вернусь на работу в ресторан, а еще перечитаю свой роман.
