Я пристыженно роняю голову.
– И еще. Не слушай плохих учеников. Не на них тебе надо равняться. В день взвешивания их душ они не будут объясняться вместо тебя перед твоими клиентами.
Мой наставник кивает в сторону порхающего неподалеку Рауля.
– Тебе повезло, Мишель, ты сразу получил хорошие души. Нигде не написано, что при следующей раздаче ты опять попадешь в счастливчики. Обычно после неудачи с первыми клиентами ангел, получив новый выводок, понимает, как ему повезло в прошлый раз.
Я морщусь. Под его взглядом хочется сжаться, стать совсем незаметным.
– Для смертного неудача – повод для перевоплощения, – грохочет он. – Оступившийся ангел… получает новых клиентов.
Мы со Стасом заслужили медали. Полковник Дюкусков вручает нам награды.
– Вы повышены в звании: теперь вы старшие сержанты.
Весь зал, сплошь военные в мундирах с иголочки, стоя аплодирует нам. На флагштоке взмывает флаг страны, звучит прекрасный гимн матери-родины. Полковник Дюкусков шепчет мне на ухо:
– Только вы двое остались в живых, когда враг превосходил вас в десять раз. Что у вас за секрет?
Я тяжело дышу и медлю с ответом. Не хватало выложить ему правду про моего ангела-хранителя.
– Я выжил, несмотря на мою мамашу, – говорю я.
Он понимающе улыбается.
Я внутренне ликую: мне восемнадцать лет и я живу.
Меня сжимает в объятиях тот самый чемпион мира по боксу в тяжелом весе, заседавший в жюри конкурса. Мы занимаемся любовью. У него замашки зверя. Он пыхтит, как на ринге, – оглохнуть можно. Он заталкивает меня под себя своими лапищами, я задыхаюсь. Сто двадцать кг, объятых паром, давящих на тебя мышц, – это все равно что заниматься любовью с локомотивом или с груженой фурой. Об обходительности можно не мечтать.
А как славно все начиналось! После избрания он связался со мной и предложил встретиться. Я согласилась. Он засыпал меня комплиментами, как будто я и впрямь была на конкурсе красивее всех. И тут же все испортил: напомнил, что это он, присудив десять очков, обеспечил мне титул. С его слов, своей победой я обязана ему. Ох уж эти мужчины, если их послушать, то без них мы – пустое место. Я-то знаю, что добилась успеха только потому, что в правильный момент прочла правильную молитву. Впервые я уловила некое дружелюбное присутствие. Кто это был, если не мой ангел-хранитель?
Из вежливости я позволяю боксеру доделать его черное дело до конца. Он громко храпит, а я ускользаю.
Послушание – мой бич.
Я все меньше пишу. Все меньше читаю. Бывает, что по пять часов кряду валяюсь под одеялом перед телевизором, с урчащей у меня на коленях кошкой. Никаких конкретных передач не смотрю – равнодушно переключаю программы.
Работа официанта позволяет заработать на пропитание. Еда стоит гроши: я довольствуюсь сухими мучными шариками, разбухающими при заливании их кипящей водой.
Мона Лиза II в восторге оттого, что я смотрю телевизор. Она уверена, что показала мне путь к мудрости.
По-моему, мои «Крысы» – хорошая книга. Но издатели не способны этого осознать, и получается, что я ничего не написал. Раз так, зачем стараться?
Я так быстро толстею на своих мучных шариках, что скоро превращусь в двуногую Мону Лизу. Мне лень бриться, я отпустил бороду.
Перепрыгивая с канала на канал, я спускаюсь по их иерархической лестнице вниз. От новостей перехожу к кино, от кино к фильмам, сериалам, ситкомам, к кошмарным утренним «играм эрудитов», где соперники наперегонки отвечают на идиотские вопросы, типа «назовите излюбленный корм собак».
Лично мне нет дела до собак, у меня кошка, но я все равно смотрю.
Сдается мне, я смогу так прожить лет сорок. Я на все махнул рукой. Но как-то раз мне попадается передача, на которую я почему-то реагирую.
Это еженедельная литературная передача с высоким рейтингом. Обычно я ее игнорирую, но сегодня смотрю с болезненным интересом.
Тема передачи – любовь. Первый гость – старый актер, переживший свою славу. Он погружается в воспоминания и перечисляет с игривым видом «уважаемых», как он их называет, актрис. Ведущий, тоже осмелев, позволяет себе рискованные шуточки и намеки.
Второй гость – юнец моего возраста. «Огюст Мериньяк», – представляет его ведущий. Огюст – красавчик и щеголь, на его губах блуждает расслабленная улыбка. У него вышел роман-автобиография, герой которого по имени – надо же! – Огюст укладывает штабелями всех встречных женщин. Рассказав несколько смелых анекдотов, Огюст Мериньяк признается, что окрылен любовью, составляющей смысл всех его литературных усилий.
Огюста сменяет дама в бархатной маске, на острых каблуках высотой 15 см – распорядительница в популярном садомазохистском заведении, предпочитающая сохранить анонимность. Большинство ее клиентов – видные персоны: политики, звезды шоу-бизнеса, промышленники. На работе они терроризируют всех окружающих, но в ее заведении предпочитают подчиненную роль. Дама описывает мучения, которым их подвергает, и утверждает, что сыта по горло экстравагантными запросами звезд.
