Что бы ни думали офицеры на мостике «Венатора» о происходящем, приказ они выполнили с истинно преторианской дисциплиной. Тридцать две пусковые шахты линейного крейсера разом выбросили в пустоту торпеды, а башни главного калибра уже разворачивались, направляя стволы тяжелых орудий в сторону второго маллурианского корабля.
На экран перед капитанским креслом Корвин вывел увеличенное изображение с камер дальнего наблюдения. Так он мог более детально оценить ущерб, причиненный кораблю Вельта Ариона, и убедился, что взрыв плазменных боеголовок, загруженных на катер, полностью вывел крейсер из строя. Борт «Игниса» буквально разворотило, вывернутые наружу, растерзанные края гигантской пробоины отсвечивали темно-вишневым. Воздух, прорвавшийся из разбитых отсеков, нес с собой клочья опаленного металла и пластика. Глубоко внутри пробоины сверкали частые, прерывистые вспышки разрядов. Корабль сбился с курса и медленно вращался вокруг своей оси. Автоматика пыталась выровнять курс «Игниса» импульсами вспомогательных двигателей, но удар оказался слишком силен, и восстановить управление не удавалось. Видя агонию погибающего корабля, Роланд Корвин сжал зубы. Как бы он ни относился к маллурианцам, он понимал, что не забудет того, что сделал сегодня. Возможно, цель оправдывает средства, но даже если в конечном итоге все это обернется благом для Астрены, гордиться содеянным он не сможет.
Изображение на экранах растворилось в мрачном пурпурном зареве – «Нейрис» дал залп всем бортом, и силовые щиты «Венатора» приняли на себя удары яростного атомного пламени. Через несколько секунд ответили астренские пушки. Тонкие лучи ушли в черную пустоту. Маллурианский крейсер разворачивался и набирал скорость, пытаясь уйти из-под обстрела, но «Венатор» не уступал ему в подвижности, заметно превосходя в вооружении и защите. В схватке один на один у «Нейриса» не было шансов против астренского корабля.
Но это не значило, что маллурианцы легко смирились с гибелью. «Нейрис» сражался с яростью и упорством, которые принесли уроженцам Маллурии славу самых опасных воинов в Обжитом Космосе. И капитан у них был на высоте – ловко маневрируя, крейсер увертывался от выстрелов и огрызался в ответ прицельными залпами. Для «Венатора» бой не превратился в безнаказанную стрельбу по движущейся мишени. Пушки маллурианского корабля были достаточно мощными, чтобы подбить линейный крейсер, или даже уничтожить его при доле удачи, и астренцам тоже приходилось уклоняться от вражеского огня, совершая непредсказуемые броски в трех измерениях. Поединок двух огромных звездолетов напоминал хаотическую пляску: корабли сходились под самыми немыслимыми углами, обменивались залпами и разворачивались, стараясь удержать врага в секторе обстрела как можно большего числа орудийных башен. Пушки выбрасывали прямые и острые, как клинок рапиры, потоки заряженных частиц; автоматы заряжания исправно загоняли в казенники новые капсулы, и оружие повторяло выстрел. Каждые десять секунд «Венатор» выбрасывал по двадцать разрушительных лучей в бортовом залпе. Охладители продували сжатый газ сквозь каналы в стволах, и все равно орудия быстро нагревались. Маллурианцы отвечали с не меньшей яростью. Лучи вспыхивали вокруг астренского корабля, впивались в невидимый панцирь силового поля. Торпеды взрывались, рассеивая в пространстве десятки быстрых ударных боеголовок. Большую их часть сбивали скорострельные пушки оборонительной сети, но отдельные снаряды достигали цели. На мостик поступили тревожные сигналы – защитные генераторы нескольких секторов опасно перегружены и близки к аварийному отключению. Их нагрузку приняли на себя соседние генераторы, что позволило сохранить целостность щита, но уменьшило его общую плотность. Это сказалось – вскоре очередной луч пронзил ослабленную защиту и впился во внешний корпус. Раскаленные добела брызги полетели от толстой брони, отзвук взрыва прокатился по отсекам. В борту «Венатора», ближе к корме, осталась внушительная пробоина.
«Первый боевой шрам корабля…» – невольно подумалось Корвину.
