О том, что в империи существует целая каста лазутчиков, Чинче рассказала Окльо. Они подчинялись только Инке. Нигде в официальных записях о них не упоминалось, чтобы не нарушить закон «не лги, не ленись, не воруй»: ведь «молчать» не значит «обманывать» – такой способ не нарушать закон придумал еще Пачакути. Теперь эти люди остались без хозяина и почему-то ищут то место, где находится тайник. Они бесстрашны, бессердечны и упорны. Чинча с удивлением выслушал историю про касту «невидимых» и сначала не поверил рассказанному, а точнее, высказал сомнение, что Окльо правильно поняла все то, что иносказательно пытался ей пересказать отец.
– Знаешь, как скрепляют преданность хозяину и друг другу «невидимые»? – в ответ произнесла она. – Едят поверженных врагов. А впрочем, я тебе об этом уже рассказывала.
Историю о лазутчиках он выслушал один раз. Потом второй. И, согласившись с Окльо, решил спрятать ключ. Довести до конца это сложное дело мог только один из них – Оторонко, человек-ягуар.
Нужно было спрятать ключ там, где ни один испанец, или любой другой заокеанский человек Солнца, его не найдет. Придумать такое место, где им и в голову не придет искать реликвию Тавантинсуйу. А искать они будут здесь, пока у них и тех, кто придет вслед за ними, хватит сил. Значит, ключ нужно спрятать там, откуда они пришли. И Оторонко должен попасть туда.
Прощаясь с ним, Чинча повторил ему то, что когда-то услышал от Вильяк Умы, великого служителя Кориканчи. Почти слово в слово. Но он ничего не сказал о его способностях, которые, честно говоря, и помогли выбрать Оторонко на роль спасителя города Пайкикин.
И тут архитектора осенила догадка. Он понял, что именно открытие им точки Солнца и было причиной того, что он оказался здесь и построил Пайкикин. Случайные, рассыпанные, как зерна из прохудившегося мешка, события его жизни оказались узелками, крепко связанными один с другим линией его судьбы. Ничего не происходит из ничего. Одно следует за другим. Прошлое, минуя настоящее, течет в будущее. Он сам вошел в эту реку много лет назад, он выбрал для себя эту судьбу и теперь передает ее своему верному другу, смелому Оторонко. Более смелому, чем он.
Архитектор и солдат обнялись у тройных ворот, у подножия которых еще можно было разглядеть обломки больших валунов и мелкие осколки – весь тот строительный мусор, который лень убирать строителям после завершения грандиозной стройки. Но они уберут. Здесь, в Пайкикин, лень была вне закона. Так есть и так всегда будет. Чинча взглянул наверх. Над воротами виднелась вырубленная в камне надпись: «Возвращайся, здесь ждут тебя». Он улыбнулся. Как, однако, правильно он поступил, что открыл солдатам тайну письменных знаков. Как правильно он сделал, что послушался Окльо. Она, помнится, сказала: «Не нужно прятать даже самое малое знание от людей. Не знающие многого не ведают, где проходит грань между добром и злом». Он выучил письмена и заставил своих солдат их выучить. И тогда стало заметно, что их жизнь в лесу приобрела новый смысл. Он был уверен, что теперь они построят новую страну, красивую, могучую, счастливую. Если только их не найдут «невидимые». Или как там их называет Окльо?
– Прочти еще раз то, что написано на воротах, – сказал это, когда он заметил в глазах у друга влажный блеск. – Здесь тебя будут ждать.
– Хорошо, – улыбнулся человек-ягуар. Обычно он редко улыбался. А сейчас улыбнулся. Видно, понимал, что его дорога – это путь в один конец.
Чинча тоже это понимал.
– Мы обязательно встретимся, друг. В этом мире или в другом. В прошлом или в будущем. Не знаю как, но я это чувствую.
Оторонко едва не заплакал. Время, испытания и невзгоды, кажется, не смогли превратить в камень его сердце.
– Ну, иди, – сказал архитектор. – Плот ожидает тебя.
Оторонко спустился по каменной дороге вниз к реке. На деревянном плоту стояли двое лесных людей, в зеленых юбках из листьев и с огромными веслами в руках. Если на то была нужда, веслами можно было отталкиваться от дна, чтобы соскочить с песчаной мели. За спинами у коричневых моряков болтались невероятно длинные духовые трубки.
«Если Оторонко обернется, – подумал внезапно строитель, – мы увидимся в этой жизни».
Человек-ягуар встал на плот. Плоскодонное суденышко отчалило от пристани и направилось к противоположной стороне реки. Оторонко смотрел на берег перед собой. Не оборачиваясь.
«Не в этой», – усмехнулся Чинча.
