Испанский город – античный или средневековый, – неизменно оставался центром власти, а потому, в числе прочих городских построек, были и резиденции власть предержащих. Претории и курии римской Испании, средневековые замки и алькасары, здания городских советов-аюнтамьенто и другие типы общественных зданий, предназначенных служить форпостами властных учреждений, хорошо известны в этой своей роли и неплохо изучены как историками, так и археологами[198]. В этом ряду, как ни парадоксально, гораздо меньшее внимание традиционно уделяется дворцам (лат.
Отмечу, что средневековые дворцовые постройки – пусть и в сильно перестроенном виде, – сохранились в целом ряде крупных городов – от небольших Куэльяра (в современной провинции Сеговия) и Тордесильяса (провинция Вальядолид) до масштабного дворца-алькасара в Севилье, начало которому положил король Кастилии и Леона Педро I Жестокий (1350–1369)[199]. Тем не менее, за исключением узких специалистов, редко кто из исследователей пытается вписать их в географию власти средневекового города. Настоящая статья – попытка хотя бы частично заполнить этот пробел на основе материалов письменных источников.
Определить место дворца в городском пейзаже средневековой Испании – от вестготской эпохи до королевства Кастилия и Леон периода Высокого Средневековья, непросто уже потому, что испанские писатели этого времени не оставили нам развернутых описаний городов, подобных тем, которые содержатся в «Описании Эллады» Павсания (II в. н. э.) и которые традиционно используются для определения внешних признаков, отличавших античный город[200].
На первый взгляд, этот пробел хотя бы частично способны восполнить «Этимологии» Исидора Севильского, масштабная энциклопедия, автор которой знакомит своих читателей с самыми разными типами городских общественных зданий
Здесь показательны не только примеры, относящиеся к области антикварного знания, не имевшего прямого отношения к испанскому городу VII в., но и лакуны, касающиеся тех городских реалий, которые несомненно были известны автору «Этимологий», однако, по тем или иным причинам не были включены в ряд упоминаемых им
Возникает впечатление, что (по меньшей мере, в данном случае) Исидор воспринимал выстроенный им в «Этимологиях» образ города как идеальный и сознательно не желал привносить в него реалии городской жизни своей эпохи. Этот факт, среди прочих, отличает севильского епископа от его старших и младших современников, – начиная от анонимных авторов «Житий свв. Отцов меридских» и «Жития св. Фруктуоза» (630-660-е гг.)[206]и до Юлиана Толедского (ум. в 690 г.)[207], – вполне буднично упоминавших о дворцах, располагавшихся в разных городах Толедского королевства. С учетом их свидетельств, образ города в «Этимологиях», наделенный несуществующими и, одновременно, обделенный реальными характеристиками, оказывается чрезмерно абстрактным, относящимся, по преимуществу или даже исключительно, к сфере исторической и культурной памяти и более всего интересным именно в этом смысле[208]. Исходить из него при анализе реального облика города, таким, каким он являлся на рубеже Средневековья, практически невозможно.
