Интересным примером соединения в одном сочинении всеобщей истории и этнографического рассказа о народах открытых континентов являются книги Себастьяна Франка (Sebastian Franck, 1499–1542). Этот гуманист был известен в среде современников как противоречивая фигура, которому часто запрещалось печатать книги и по поводу которого Мартин Лютер и другие протестантские теологи подчас выступали крайне негативно. Однако стоит отметить, что несмотря на отрицательное отношение со стороны нарождавшейся иерархии протестантских конфессий, его идеи оказали значительное влияние на формирование мировоззрения анабаптистов, меннонитов, арминиан и ряда других христианских групп. Для нас он важен как мыслитель, который одним из первых задумался, как соединить всеобщую христианскую историю и историю великих географических открытий. Около 1532 г. он напечатал свою книгу, которая представляла собой фактически классическую версию всеобщей христианской истории именно как единого сочинения. Она называлась «Хроника, хронология и историческая Библия»
Но главное в самом характере этой книги и в том месте среди других исторических сочинений той эпохи, которое ей отводил Себастьян Франк. В каком-то смысле, она занимала четвертое место в системе его собственных исторических сочинений после «Хроники», «Хронологии» и «Исторической Библии». Таким образом, на наш взгляд, Себастиан Франк попытался создать схему истории в духе «четырех империй» Иеронима Стридонского. В этой схеме описание недавно открытой части света, т. е. Америки, занимало последнее, наиболее близкое к современности место, которое Иероним и его последователи отводили Римской империи. В схеме позднеантичного историка государство, занимавшее это место, было одновременно и «вершиной истории», воплощением божественного плана, и «концом истории». Стоит учитывать, что эта «Книга о мире» представляла собой описание народов как вне Европы, так внутри, и ее цель состояла в том, чтобы дать представление об их обычаях и культуре. Фактически, в 1530-е гг. Себастьян Франк попытался повторить классическое для Средневековья и средневековой Франции в частности представление, что все вновь открытые части света и народы вписываются в план божественного замысла и, соответственно, являются частью именно «всемирной» истории.
Итак мы видим, что если в среде французских схоластов и монахов ключевым тезисом была идея об описании вновь открытых народов и историй о путешествиях к ним в рамках традиционной всеобщей христианской истории, то большинство рассказов путешественников из Италии и других южных регионов Европы не стали частью концепции всеобщей истории. Мы можем отметить, что это, вероятно, обуславливалось большей консервативностью французских историков-схоластов, которые стремились вписать новые открытия и новые народы в хроники или истории, создававшиеся по принципам старого классического жанра. Путешественники из других европейских регионов воспринимали впечатления от путешествий только как свой личный опыт и не пытались вписать его о всеобщую историю, в чем их поддерживали их переписчики и издатели. Тем не менее, идея о необходимости представлять открытие новых народов как часть божественного предназначения сохранила свою актуальность и свидетельством этого являются «Хроника»
