Речь, безусловно, о топологическом методе, предложенном Филиппом Меланхтоном в «Ключевые вопросы богословия» 1521 г. и быстро получившим развитие[408]. Считалось, что выделение богословских мест помогает лучше понять содержание учения. В некоторых школьных уставах, как указывает Ф. Хан, подчеркивалось, что библейские стихи необходимо было истолковывать через призму теологического содержания[409]. Многие учебные тексты, включая школьную драму, были построены по принципу «общих мест»[410]. Образование в школах высшего уровня также (в некоторых гимназиях, академиях, университетах и немецких партикулярных школах) подразумевало изучение вероисповедальных текстов, организованных по принципу общих мест, таких как «Апология» и «Ординационный экзамен» Филиппа Меланхтона или «Метод доктрины» Иоганна Виганда, другого значимого систематического богослова[411]. Однако все же учебная практика требовала методологической адаптации такого рода текстов. Об этом в частности говорит попытка одного из значимых деятелей ранней ортодоксии и последователь Меланхтона, Давид Хитрей, связанный с академическими центрами Хелмштадта и Ростока, переложить «Ключевые слова» в форме учебного катехизического диалога[412]. В катехизисе выделено ю богословских блоков, в каждом из которых звучит несколько вопросов и ответов: 1) Бог, 2) Человек, 3) Закон, 4) Грех, 5) Евангелие и Оправдание, 6) Добрые дела, 7) Исповедь и Покаяние, 8) Крещение и Вечеря, 9) Церковь, ю) Вечная жизнь[413]. Катехизис отличается использованием специальных богословских понятий, использованием древнегреческого языка, обширными цитатами не только из св. Писания, но отцов церкви и даже античных философов. О том, что текст предназначается для студентов, учащихся высших школ, говорит уже открывающий катехизис вопрос: «Что такое теология?». Представляется, однако, что для даже гимназистов такой текст мог бы быть слишком сложным, даже с точки зрения языка[414]. Интересен опыт другого меланхтонианца Лукаса Лоссия[415]. Школьный учитель и проповедник он, по всей видимости, знал тексты обоих катехизисов – и Лютера, и Бренца и совместил их, предвосхищая появление «синтетического» Вюртенбергского катехизиса. Сначала шел вопрос, «Какой ты веры», после чего «Что такое катехизис?» (который особенно важен для Меланхтона) и затем вероучительный блок, основанный главным образом на тексте Лютера. Подобно Иоганну Шпангебергу, он дает краткое содержание общей структуры катехизиса в начале учебника. Особенно важно для гуманиста было выделить богословские темы, среди них – учение о Христе, церкви, таинства (крещении, исповеди, Причастии), о свидетельстве, христианской вере, служении, Законе, об отпавших от церкви, о дьяволе и др. Поскольку «общие места» были своеобразной надстройкой над структурой катехизиса, он составил индекс, упрощающий тематическую работу с текстом и выполняющий роль параллельного содержания[416]. Лоссий также обширно цитирует Библию: в ряде случаев это ссылки на полях, но также много дает пространных библейских цитат. В конце катехизиса также приведен сборник сентенций. В нем библейские стихи также разделены по темам (о Боге, о Христе, о служении, о послушании и пр.), однако не идентичны тем, что встречаются в тексте катехизиса. Отдельно вынесены изречения из книги Премудростей и книги Иисуса Сирахова; кроме того, среди библейских стихов встречаются цитаты из Катона Младшего, Пиндара, Биантия, Питтаки и др. античных авторов. В катехизисе есть также другие приложения, ориентированные на обучение гимназистов, на содержании которых мы сейчас не будем останавливаться подробнее. Представляется, что катехизис удачно совмещает вероучительное литургическое «ядро» первых катехизисов, закладывая также возможности для знакомства с систематическим богословием. В этом же направлении работал Каспар Крётер, переложивший катехизис Бренца на латынь, однако добившийся необходимого для учебной книги лаконизма[417]. Матфей Юдекс, магдебургский богослов и последователь Иоганна Виганда, чей «Метод доктрины» использовался в высших школах[418], стремится преодолеть разрыв между этапами образования, предлагая новую версию начального катехитического наставления, чтобы юноши могли «содержать в чистоте путь свой» (Пс 118, 9)[419]. Катехизис организован тематически: Юдекс выделил 29 богословских тем, причем на каждую приходится от одного до трех вопросов и как минимум один библейский стих[420]. Ребенку предлагается «произнести стих», связанный с обсуждаемым материалом, что представляется важной методологической особенностью. Д. Герт указывает, что он апробировал методику с собственным семилетним сыном[421]. Катехизис открывается вопросом, «Сколько существует Богов», откуда разговор переходит к проблеме единобожия и учения о лицах Троицы. Бог у Юдекса предстает, как и в катехизисе Лютера, не столько как создатель мира. Но человека. Л. Вандел считает, что это характерная черта конфессионального вероучения, отличающая лютеранские катехизисы от католических[422]. Противопоставление иным вероисповеданиям – важная особенность катехизиса Юдекса, подчеркивающего темы чистоты учения и ложной церкви и противопоставляющего сынов света сынам тьмы. Так проявляется характерная черта догматической полемики эпохи Ортодоксии. В целом, тематическая организация катехизисов, как представляется, отвечала задачам персонализации веры, которую ставили перед собой деятели конфессиональной эпохи.
