Под конец проповеди Скультет стремится представить читателю наиболее вдохновляющие портреты князей трех протестантских курфюршеств Империи, представителей династий Гогенцоллернов, Веттинов и Виттельсбахов: маркграфа Георга Бранденбург-Ансбахского (внука курфюрста Бранденбурга Альбрехта Ахилла), герцога Генриха Саксонского (отца курфюрстов Морица и Августа Саксонских), курфюрста Иоганна Фридриха Саксонского и курфюрстов Пфальца Отто Генриха и Фридриха III: автор восхваляет их «любовь к Евангелию» и храбрость, которую они проявили, возражая императорам ради защиты единоверцев[561]. Говоря о Фридрихе III, Скультет акцентирует его поведение на Аугсбургском рейхстаге 1566 г., когда курфюрста обвинили в распространении кальвинизма в его владениях и нарушении Аугсбургского религиозного мира, однако его богобоязненность и твердость в защите Гейдельбергского катехизиса внушили уважениек нему, так что в итоге курфюрст Август Саксонский сказал знаменитую фразу «Фриц, ты благочестивее всех нас»[562].
«Евангелическая юбилейная проповедь» Авраама Скультета имеет другую структуру: она строится на сопоставлении событий и идей минувшего столетия Реформации с историей библейского персонажа, а именно благочестивого царя Иосии[563], шестнадцатого царя Иудеи из Дома Давида, который «делал угодное в очах Господних»[564], в отличие от своих деда и отца, царей Манасии и Амона, которые «служили идолам» и «не ходили путем Господним». Нужно отметить, что сравнения немецких князей и ситуации в Империи в целом с правлением библейских царей – топос для протестантских проповедей эпохи Реформации, как лютеранских, так и кальвинистских, но если во второй половине XVI в. акцентировались фигуры нескольких благочестивых царей – Давида, Соломона, Иосафата, Езекии и Иосии[565], то к началу XVII в. именно образ Иосии становится самым упоминаемым.
Теолог сопоставляет нечестивые дела Манасии и Амона с «идолопоклонством, суевериями и тиранией» Римских пап, а восстановление Иосией Завета и почитания Заповедей – с восстановлением Евангелической церковью почитания Священного Писания. «Сто лет назад мы все испытали не меньшую радость, когда книги Ветхого и Нового Заветов, долгое время сокрытые в нашем возлюбленном отечестве немецкой нации, были вновь извлечены, и чистое учение святого Евангелия вышло на свет»[566], – пишет Скультет. Буквальное идолопоклонство Манасии и Амона в его проповеди ассоциируется с папистским почитанием икон, молитвами Деве Марии и святым, «суеверия» ветхозаветных времен (гадания, проведение через огонь и др.) – с освящением воды, соли, четок или паломничествами[567]. Скультет рассказывает о тирании папистов, которые веками «уничтожали объявленных еретиками мечом, огнем и водой», приводя в качестве примера сожжение Яна Гуса, Иеронима Пражского и Джироламо Савонаролы[568]. Паписты, по его словам, «наполнили не один город, как Манасия Иерусалим, а все земли и королевства – Францию, Англию, Германию, Испанию, Италию и Вест-Индию – кровью невинных христиан»[569]. «Императоры, короли и князья не могли жить по своему разумению, а ученые люди писать по своему разумению, им тотчас же грозило отлучение от церкви», что испытали на себе императоры Генрих IV, Фридрих II и Людвиг IV, к их дворам приезжали Пьетро делла Винья, Марсилий Падуанский, Уильям Оккам и другие «ученые из Англии и Германии», которые «наделись, что императоры своим мечом защитят их от власти пап»[570].
В заслугу реформаторам – от Лютера, Цвингли и Эколампадия до своих современников и самого себя – Скультет ставит возобновление обращения к Богу как к единственному Спасителю и правильное установление св. таинств. «Царь Иосия привел своих подданных к Богу живому, – пишет он и с удовлетворением констатирует, – и также теперь в евангелической церкви люди научены правильно»[571]; «царь Иосия стал праздновать Пасху, как написано в Книге Завета, [и подобным же образом–
