Византинист протодиакон В. Василик считает, что есть достаточно причин увидеть в закулисных организаторах восстания «Ника» религиозные общины, прямо враждебные христианству: «Восстание было спровоцировано нехристианскими элементами (манихеями, иудеями, самарянами, возможно – язычниками), нашедшими для своей агитации благоприятную почву среди прасинов, для их провоцирования были предприняты убийства, которые затем были приписаны венетам… У вождей восстания, оставшихся в тени, не было цели брать власть (они отлично понимали, что их не признают в качестве легитимных правителей), а нанести сколь возможный ущерб Константинополю, способствовать уничтожению наибольшего количества людей и сжечь как можно больше церквей, дестабилизировать обстановку и в идеале способствовать крушению империи»[227].
Весьма правдоподобной и хорошо обоснованной выглядит гипотеза, согласно которой зачинщиками и организаторами мятежа стали купцы, связанные с торговлей шелком. Ханаанейцы и самаритяне имели в Константинополе столь большие мануфактурные предприятия, что любые купцы вообще назывались «самаритами». Импорт шелка-сырца, осуществлявшийся из Китая через посредничество Персии, также практически полностью находился в их руках. Между тем, производство шелка и торговля шелковой материей, редким предметом роскоши, приносила баснословные барыши. Юстиниан, стремясь наполнить государственную казну, нанес чувствительный удар по финансовому могуществу шелковых магнатов: он ужесточил контроль над сырьевыми поставками, производством и торговлей готовым шелком, фактически взяв курс на национализацию шелковой индустрии.
Кроме того, император провел финансовую реформу, повысив курс солида, крупной золотой монеты, при размене ее на мелкую медную монету. Историк В. Голубева полагает, что «резкое изменение стоимости золота не могло не отразиться и на любых ценах, в том числе и на расценке шелка-сырца и изделий из шелка. В результате всех этих причин в Бейруте, Тире и других городах, в которых было сосредоточено производство шелковых изделий, торговцы и ремесленники оказались в величайшем затруднении. Они стали продавать шелковую одежду своего изделия по более высоким ценам, в зависимости от цены на сырец, но тогда был издан закон, запрещавший продавать эту одежду дороже определенной цены. Купцы, приобретавшие товары по более высоким ценам, вынуждены были торговать в убыток»[228].
Этими финансово пострадавшими торговцами были ханаанские купцы – только что упомянутые дельцы из Финикии и, конечно, их собратья, жившие в столице Империи. Шелковый рынок контролировался Ханааном. Государственный интерес Империи вошел в противоречие с их экономическими интересами. Как писал американский публицист Томас Джозеф Даннинг, нет такого преступления, на который капитал не пойдет за триста процентов годовых[229]. А в случае с шелковой торговлей на кону стояло значительно больше. Поэтому Ханаан и устроил бунт «Ника», первую в истории задокументированную цветную революцию. В дальнейшем Ханаан часто будет использовать этот прием борьбы с Христианской Империей. Но та, первая, революция закончилась благополучно – император Юстиниан подавил бунт.
Современник Юстиниана, Прокопий Кесарийский, подвел итог правлению этого святого императора такими словами: «Юстиниан… приняв власть над государством, потрясаемым волнениями и доведенным до позорной слабости, увеличил его размеры и привел его в блестящее состояние… Найдя веру в Бога в прежнее время нетвердой и принужденной идти путями разных исповеданий, стерев с лица земли все пути, ведшие к этим еретическим колебаниям, он добился того, чтобы она стояла теперь на одном твердом основании истинного исповедания… Из тех, кого мы знаем по слухам, говорят, лучшим государем был персидский царь Кир… Если же кто внимательно всмотрится в правление нашего императора Юстиниана… этот человек признает, что Кир и его держава были сравнительно с ним игрушкою»[230].
Именно при Юстиниане I, в 6-й новелле его «Корпуса гражданского права» был сформулирован принцип симфонии властей, который впоследствии станет идеалом христианского государства.
В нескольких строках изложена основа для целого учения, разработанного впоследствии имперскими интеллектуалами: «Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, – это священство и царство. Первое служит делам божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому цари более всего пекутся о благочестии духовенства, которое со своей стороны постоянно молится за них Богу. Когда священство бесспорно, a царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие [греч. συμφωνία
