Главный смысл понятия «симфония» – обоюдное сотрудничество, или со-работничество светской и духовной властей, государства и Церкви. Причем это сотрудничество предполагает взаимно почтительное отношение, не позволяющее ни одной из сторон симфонии вторгаться в сферу компетенции другой.
В идеальной симфонии государство становится защитником и попечителем Церкви, обеспечивает населению страны наилучшие возможности для спасения души, а Церковь оказывает государству нравственную поддержку, молится за него, хранит истинную веру и занимается миссионерством. Следуя этому принципу, Юстиниан придал правилам, которые считала обязательными к исполнению Церковь (включая догматические определения Вселенских соборов), силу и значение государственных законов.
Принцип «симфонии властей» превратился в один из важнейших элементов политической доктрины Империи. Он наглядно раскрывал ее высшее предназначение, определенное самим Богом. Историк А. Боханов назвал его «эталонным теократическим построением»[232]. И, действительно, крепко верующие христианские правители с одной стороны и первоиерархи Православной Церкви – с другой из века в век стремились установить в реальной жизни совершенную, насколько это было возможно, симфонию властей. Порой им это удавалось, в иное время результат их усилий был далек от идеала и оставлял желать лучшего, но, так или иначе, эталон оставался эталоном.
Западным королевствам этот идеал оказался недоступен. Принцип симфонии властей задает в делах земного устроения очень высокий уровень ответственности как для духовной власти, так и для светской, оставляя немного места для забот о материальном благополучии. Законодательный практицизм и стремление выстроить систему «сдержек и противовесов», что гораздо ближе государственному и церковному быту Запада, в большей степени строятся на соображениях о пользе, нежели о долге.
Отцы Церкви на протяжении столетий неоднократно обращались к осмыслению принципа симфонии властей, выводя его основания из Священного Писания. Так, святитель Иоанн Златоуст говорит в «Слове о Священстве»: «Священство настолько превосходит царство, сколько дух превосходит тело. Царь управляет телом, а священник – первым, поэтому царь преклоняет главу перед десницею священника. Когда нужно умолить небо о помощи, то царь обращается к священнику, а не священник к царю. Следовательно, власть священника выше царской»[233]. Ему же принадлежит и иное суждение о власти христианского государя: «Начальник, наказывает ли он или награждает, Божий есть слуга, ибо защищает добродетель и гонит порок. А кто и страхом, и почестями предрасполагает людей, чтобы они способнее были принять Слово Учения, тот справедливо называется Божиим слугой»[234].
Отношения властей часто сравнивались с отношениями души и тела. Как для нормальной жизни человека необходима гармония души и тела, так и для нормальной жизни государства необходимо согласие светской и духовной властей. Эта мысль последовательно проводилась и в позднейшем имперском законодательстве, в частности, в обобщающем законодательном сборнике IX века «Эпанагога».
В той же «Эпанагоге» царь (император) и патриарх названы главами единого церковно-государственного организма, а не двух его различных частей. Только их общее правление представляет собой всю полноту земной власти в Империи. Но над ними есть еще высший Судия, Верховный Законодатель и Царь Небесный – Господь Иисус Христос. Единомыслие государства и священства необходимо для мира в Империи и благоденствия подданных.
Христианское монашество появилось задолго до эпохи Юстиниана, однако именно на годы его правления приходится золотой век иночества.
Первые общины христианских отшельников образуются в IV веке в пустынях Египта, являвшегося тогда частью Империи. Позднее монашество распространилось в сирийских и малоазиатских провинциях, а затем укоренилось и на Западе. С V–VI столетий монастыри задают духовную жизнь Империи и время от времени оказывают существенное влияние на большую политику.
Изначально иноки уходили из густонаселенных местностей, покидали города и селились в пустынях и горах, отыскивая самые удаленные от цивилизации пристанища для уединенного сосредоточения на молитве и самоотверженного служения Христу.
С течением времени положение изменилось. Иноки обрели немалый духовный авторитет, появилась даже своего рода «мода на монашество». К ним приходили за советом и благословением представители всех слоев населения, включая самих императоров. Как результат появилось городское монашество, несравненно более близкое к бурной жизни общества имперских мегаполисов. Так, например, Симеон Столпник, живший в V веке и проведший в подвиге стояния на столпе почти четыре десятилетия, принимал участие в общественной и политической жизни. Император Феодосий II и императрица Пульхерия отправляли к монаху-подвижнику своих послов и советовались с ним по церковным вопросам.
