«Есть, – говорил в XII веке святой Евстафий Солунский, ученейший человек своего времени, – два различных образа жизни. Первый, худший, ведут те, которые злым духом побуждаются к дурной жизни. А другой создает посвятивших себя Богу аскетов… столпников, живущих под землею, затворников, наставников общества, ревностных руководителей душ, врачей открытых душевных ран, исследователей ран еще сокрытых; неумолимых, но милостивых карателей за бесстыдные дела; защитников обиженных, человеколюбивых и справедливых обличителей, где следует; порицателей, когда должно; поощрителей на дела добродетели, побудителей к нравственному исправлению и духовному совершенству, кратко сказать – управителей душ как по своей жизни, так и по духу»[283]. Таковы были монахи, духовные воины Христианской Империи.
Норманны, «северные люди», как их называли европейцы, или викинги, как себя называли они сами, были скандинавами-язычниками. На протяжении нескольких столетий, с конца VIII по XI век, они совершали нападения на королевства Европы и владения Империи, на славян и арабов. Норманны искали наживы в торговле, пиратстве и грабеже прибрежных областей.
Впрочем, порой норманны проникали по рекам вглубь той или иной страны и предавали огню города, стоящие в сотнях километров от моря. Время от времени они продавали свое воинское искусство королям, князьям, императорам, но были верны, лишь пока им исправно выплачивали жалованье, в противном случае брали свое силой. Их походы устрашали соседей, поскольку совершались с невероятной жестокостью. На протяжении столетий подданные европейских государей молились Богу об избавлении от буйства пришельцев с севера, в конце IX столетия даже появилась особая краткая молитва: «От жестокости норманнов избави нас, Господи!»[284].
«Послал всемогущий Бог толпы свирепых язычников – данов, норвегов, готов и свеев; они опустошают грешную землю Англии от одного берега до другого, убивают народ и скот и не щадят ни женщин, ни детей», – повествует о набегах норманнов одна из англосаксонских хроник. Арабский купец Ибн Мискавейх с другого конца мира говорит о викингах схожими словами: «Крепкие, сильные воины. Они никогда не отступают, а убивают сами. Или убивают их. Захватывая город, они жестоко грабят его, а если жители отказываются подчиниться, то из ножен выхватываются мечи, со свистом рассекающие воздух и убивающие непокорных»[285].
Главным средством обогащения норманнов стала работорговля. Они, случалось, тысячами добывали рабов с боя, но лишь немногие из пленников оставались работниками в хозяйствах Скандинавии, а также в викингских королевствах Англии. Львиную часть пленников продавали. Портовые базы норманнов Хедебю и Бирка являлись сборными пунктами и крупными рынками работорговли. А крупнейшим «маркет-мейкером» этих рынков, конечно, была всемирная рабовладельческая торговая организация купцов-рахдонитов.
Рахдониты не только скупали рабов у викингов оптом в северных портах, а также в Вердене, Магдебурге, Праге и Марселе. Они также выступали «наводчиками» рейдов норманнов вглубь европейского континента. Без разведывательной информации викинги просто не смоги бы проводить свои захватнические операции по всей Европе. «А ведь, – как пишет Л. Гумилев, – поднимались они по Рейну, Везеру, Эльбе, Сене, Луаре, Гаронне. Они разграбили и сожгли Кёльн, Ахен, Бонн, Трир, Вормс, Тур, Орлеан, Анжер, Труа, Шалон, Дижон, не говоря уже о городах Англии»[286].
С течением времени характер действий норманнов изменяется. Их начинает интересовать не только добыча, но и земля народов, становившихся жертвами их нападений. Они основывают собственные королевства в Ирландии и Англии, оседают в Северной Франции – по их грозному имени называют область Нормандию. Здесь правят вожди норманнов, принявшие герцогский титул и вассалитет от королей Франции, впрочем, стесняющий их очень мало.
Постепенно местные государи учатся противостоять натиску норманнов. Рыцарская Европа тут и там бьет норманнские ватаги. Во Франции и Англии их теснят. Большие битвы на суше и на море в IX–X веках все чаще заканчиваются их поражением. Где только возникает возможность, лидеры норманнской стихии стремятся теперь стать частью феодальной иерархии Европы. В самой Скандинавии «короли-викинги» не меньше заинтересованы в благополучии собственных держав, чем в ограблении соседних, как раньше.
Наконец, в 1014 году норвежский конунг Олаф II Харальдссон принимает святое крещение, по одним сведениям – в Руане, по другим – в Новгороде, и становится святым равноапостольным крестителем своего народа по образцу святого равноапостольного князя Владимира.
