В-третьих, в Карфагене изначально была установлена власть денежной олигархии. Тирский анахронизм в лице декоративной царской власти был окончательно устранен карфагенским крупным бизнесом в середине V века до Р.Х. И. Шифман писал, что в Карфагене у власти стояла олигархия: «Вся административная система, вся структура государственного аппарата, сложившаяся к середине V века, должна была обеспечить ее господство. Высшим органом власти был совет, пополнявшийся из людей знатных и богатых; …внутри совета выделялся своеобразный „президиум” („первенствующие”, „старейшины” – так его члены именуются обычно в наших источниках), состоявший первоначально из десяти…, а позже… из тридцати… человек. Здесь обсуждались и решались все проблемы городской жизни – предварительно на заседании „президиума”, а затем окончательно всем советом. Народное собрание формально считалось одним из составных элементов карфагенского государственного устройства, однако фактически не функционировало; к нему обращались как к своего рода арбитру только в тех случаях, когда совет оказывался не в состоянии принять согласованного решения… Как и при пополнении коллективных органов власти, при выборах должностных лиц неукоснительно соблюдался принцип – выбирать только богатых и знатных. Демократические круги населения – многочисленные наемные работники, ремесленники, мелкие и средние торговцы – были, таким образом, прочно отстранены от ведения государственных дел. Более того, выходцы из этих слоев не могли иметь надежды когда-нибудь пробиться „наверх”: помимо денег следовало иметь еще и ценз знатности, то есть исконной принадлежности к правящей верхушке»[101]. Семейства, входившие в карфагенский нобилитет, обладали своего рода кастовым сознанием, прочно держались за власть, стремились избежать сильной монархии и не расположены были пополнять свои ряды чужаками.
Наконец, в-четвертых, Карфаген обладал мощной армией, с которой не могли сравниваться военные силы городов исторического Ханаана. Карфаген отказался от народного ополчения в пользу наемных войск, а также отрядов насильственно мобилизованных ливийцев. Естественно, боевой дух такой армии должен был подпитываться либо возможностью ограбления побежденного врага, либо чрезвычайно жесткой, можно сказать, палочной дисциплиной. А точнее, сочетанием первого и второго. Но недостаток боевого духа отчасти компенсировался наличием в армии большого количества боевых (осадных) машин и традиционного для ханаанейцев мощного флота. Страна купцов, корабелов и мореходов в этом смысле имела постоянный ресурс для пополнения военно-морских сил.
Карфаген был экономической сверхдержавой современного ему мира. Основу его экономики составляла посредническая торговля. Карфагеняне приобретали и перепродавали слоновую кость, золото, серебро, олово, медь, свинец, железо, лен, шерсть, драгоценные камни. Учреждали, где могли, таможни и обогащались от таможенных пошлин с иноземных купцов.
Более того, интересами торговли весьма часто диктовался внешнеполитический курс. Поскольку правительство Карфагенской державы было сформировано из крупнейших магнатов, то дипломатия и военная деятельность государства были фактически подчинены коммерческим интересам этих богачей. Нам, людям XXI века, нетрудно представить механизмы власти древнего Карфагена, зная, как под давлением капитала принимаются политические решения в сегодняшнем мире вообще и в США в частности.
Карфагенское государство, находившееся в руках олигархов, стремилось всеми силами обеспечить им монополию, запрещая иностранцам торговлю с целыми регионами Средиземноморья, не брезгуя терроризмом и пиратством. По словам Ю. Циркина, такими «заповедными» зонами были «Сардиния и подчиненные карфагенянам районы Испании и Африки. Этой же цели пунийцы добивались, распуская заведомо неверные слухи о страшных опасностях, чудищах и мелях, не дающих возможности плавать в океанских водах. В других же случаях, там, где они считали это нужным, карфагенские власти разрешали свободную торговлю, как в самом Карфагене, Эбесе и карфагенской Сицилии. Таким образом, карфагенское правительство проводило целенаправленную торговую политику. Обычно в торговых целях оно даже снаряжало специальные экспедиции»[102].
Если Карл Маркс уподоблял карфагенян средневековым евреям, то современные исследователи обычно сопоставляют карфагенскую державу с Венецианской республикой. И та и другая управлялась олигархами, в руках которых скапливались нажитые торговлей огромные богатства и которые для борьбы с внешними угрозами прибегали к помощи наемников.
