Во-вторых, Римская Империя гарантировала всему своему населению внутренний мир и стабильность в экономике. Притом стабильность, основанную на высокой культуре и технике, обеспечивавших комфортную жизнь для большей части общества. По уровню материального производства страны Западной Европы догонят Рим времен Августа и первых его преемников лишь в XVII веке, если не позже.
В-третьих, римский гражданин был защищен в своих интересах всем строем сложившейся к тому времени политической системы и законодательством, которое получило вид глубоко продуманной системы Римского права. Лев Тихомиров давал этой стороне римского общества очень высокую оценку: «Рим стал государством всемирным. Достоинство гражданина этого всемирного государства выросло в понятиях очень высоко. Необходимость править множеством народов выработала тонкие понятия права, справедливости и политического искусства. Для этого управления, внутреннего и внешнего, была… веками практики создана искусная организация судебно-административных властей»[158].
Наконец, в-четвертых, Рим отличался терпимым отношением к покоренным народам – их обычаям, вере, культуре. Римляне требовали безусловной лояльности, но получив ее, давали взамен высокую цивилизацию, единое правовое пространство, военную защиту и свободу внутренней (бытовой, нравственной, религиозной) жизни. По отношению к эллинистическому миру Римская Империя выступила в целом как защитник и отчасти преемник.
Как пишет историк А. Махлаюк, «греки нашли общую почву с римлянами в диалектике цивилизации и варварства, представляя себя как творцов цивилизации и рассматривая римлян как агентов распространения их культуры в мире… римляне, заимствовав у эллинов концепцию „просвещенности”, цивилизации – humanitas, наполнили ее во многом новым содержанием и сделали существенной частью своей политической и культурной идентичности. Продвижение humanitas среди подвластных народов рассматривалось как особая историческая миссия Рима, нацеленная на то, чтобы создать, как писал Плиний Старший, единое отечество для всего мира»[159].
Коротко говоря, Рим повсюду выступал как веротерпимый цивилизатор. По словам Страбона, «римляне, подчинив своему владычеству много племен от природы диких в силу условий местностей… не только заставили народы, до сих пор разобщенные, вступить в общение друг с другом, но и научили даже более диких цивилизованной жизни»[160]. Притом римляне времен Империи с большой щедростью раздавали свое гражданство, что, в конечном итоге, делало их только сильнее. Важным преимуществом римлян была открытость их гражданского коллектива и правящей элиты по отношению к другим народам.
В итоге Римская Империя получила у современников репутацию уникального государства, дарующего всему подвластному императорам населению значительные преимущества в сравнении с тем, что ждало его за пределами Империи. Идея Империи, по-новому раскрываясь в Pax Romana, прочно закрепила в массовом сознании людей, живших в западной части Евразии, представление об уникальности Империи. Империя может быть только одна: эту истину осознали в условиях расцвета именно Римской Империи.
Более того, в Римской Империи, имперском государстве нового типа, создавались условия для осуществления высшей миссии Империи на земле: проповеди спасительной веры в единого истинного Бога. Римская Империя должна была стать тем сосудом веры, которым не стала Ветхая Империя.
Пришествие на землю Империи Самого Спасителя, Иисуса Христа, во времена ее наивысшего расцвета при Августе, знаменовало собой начало реализации Божьего замысла о распространении истинной веры по всему миру. То, чего не смогли сделать люди, пришел совершить Сам Господь. Он создал новую, Новозаветную Церковь. Он создал ее на территории Римской Империи. Сам Господь Иисус Христос, воплотившись в Вифлееме, стал подданным римского императора. Такая встреча не могла не дать плода. Но по вине людей этот плод вызревал три столетия.
Ко времени пришествия Христа Римская Империя была в гораздо большей степени, чем Империя Ветхая, готова к исполнению миссии Империи как идеального государства. Все подданные Рима жили в одном государстве, объединенном языком и культурой. Таким образом, проповедь Евангелия не была затруднена границами и культурными барьерами. А для того, чтобы человек мог вернуться к образу Божию, уверовав во Благую Евангельскую Весть, римское государство создало совершенные законы, которые должны хранить мир и справедливость.
