Александр выпроводил его, посоветовав больше не тревожить по мелочам. Затем, он возвратился к трону, сбросив накидку на спинку. Щелкнул пальцами. В недрах дворца зашевелились поворотные механизмы. Площадку вокруг потянуло вверх. Когда она сравнялась со вторым этажом выполз раздвижной мост. Библиотека. Александр пересек зал и приблизился к необычным стеллажам. Деревянную терраску обрамляли трехосевые трубчатые стойки со свитками внутри. На каждой оси размещалось по нескольку десятков трубок с клапанами и без. Примерно на высоте человеческого роста они немного сгибались в стороны. Каждая трубка подписывалась номером. «Ага, Свитки Наставлений», – он подул в трубку. Отскочил клапан и наружу выплыл свернутый фрагмент текста. Вслед за ним высвободились бесцветные клубы пара. Раствор, в который погружались древние тексты, испарялся при контакте с воздухом. Он поддерживал манускрипты во влажном состоянии, а, когда их изымали из испарительных камер, бумага высыхала, сохраняя гибкость, и не крошилась при прикосновении. У одной из стоек маячил Хэльт. Александр отложил свиток и приблизился к офицеру. «А! Разбираешься в устройстве вселенной. У меня пока – безрезультатно. В сон клонит от скуки, едва берусь за алхимию». «Сколько им лет?». «Масла древних растений не дают поучениям разложиться. Чувствуешь? Хвоя, точно свежий сруб. Читал когда-нибудь тексты эпохи раскола? Занимательная литература. Составлена и изложена в аскетической манере. Высказывание или поучение, затем промежуточная черта – и… пробел. Додумай сам». Александр миновал стойки и оперся на парапет. Заметив неподалеку марширующих солдат, он осторожно застегнул рубаху и затянул пояс. «Помнишь историю о Дорогах Скверны? Жаль манускрипты выцвели… там говорилось что-то про недостатки… „Боги упустили“, или „упустили Богов“. В Бездну противоречия! Или мы их позабыли, и – следственно, наказаны, или – недосмотрели, и длань человеческая дотянулась до пропасти. Помнишь ее, Хэльт? Предание о женщине, уронившей сверток с дитем, когда она прошагивала мост через болото. Та трясина и была олицетворением Бездны. Едва ее кисть коснулась воды, рука мигом очернела. Но женщина, вместо того, чтобы позвать старосту и врачевателей, сбежала, оставив младенца умирать. И, хотя, душа ее черствела с каждым днем, она скрывала семя скверны и родила от тьмы дитя. Так и пошло их потомство. Не перенося света, все они спустились в Бездну, основав свой… мир полнолуния. Как ты знаешь, в подошве Острова Скал зияет пара таких отверстий. Удвой стражу, и дождись ликвидаторов. Как-то расплодилось на дне последователей тьмы». «Прибудут Ликвидаторы, и мы вытравим нечисть с нашей земли», – ответил бодро офицер. «Рад слышать энтузиазм в крови. Но не спеши. Зачитай, для мужества, Книгу Искателей. Нам предстоит многое преодолеть, пока не падут нечестивцы». Хэльт наклонился, ища подходящий номер, поочередно дуя в трубки. «Пусто. Похоже, протекторы изъяли». «Что ж, обойдемся без предисловий, – ответил Александр, концентрируясь на вспоминании, – Соединясь со смертной тварью – сторожем Бездны, Богини понесли, родив семь пар дочерей и сыновей. Когда выросли исчадова отродья, их помолвили меж собой… Учителя первых людей! Старшие звались Алчность и Желание, их сопрягли с сильными мира сего, чтобы те никогда не испытывали недостатка в завоеваниях. Пару „Завистники“ пренесли на жреческие алтари, чтобы воззирать и овладевать чужим. Пару Гневливых передали в распоряжение полководцев, чтобы те воспитали лучших воинов, льющих кровь рода людского. Пару Скупых бросили в море, чтобы они не навредили остальным, но они выпили часть океана, и добрались до возвышенности. Осев там, исторгнули из пасти волны, смывающие леса. И земля обратилась в омуты. Одна из любимиц Бездны – Похоть, осталась без пары, ибо был ее рой – легион в едином обличье. Так кто же остался? Такова загадка… Безумные мира сего кличут их богами, не признают иных интерпретаций. Погрязли в словоблудии. Назвали меня – отступником! И тогда я понял причину ненависти: почти у каждого прокаженного врачеватели обнаруживали одно из присущих перволюдям пороков. Чаще всего оно выражается в метке, когда сама природа зла неистощимо рвется наружу, и никакое приятное обличье ни скроет позора и тайного греха. Второй же признак из… – Александр замялся, – Четверокнижия, я помню: частое произнесение хулы, поношение власти, дарованной богами! Должно быть чума испорченности и невежества распространилась быстрее, чем я полагал… Нам понадобится армада, чтобы сразить нечестивость. Много осветленного эфира, который лишит прокаженных подлых сил. Хэльт! В крепости – ты за главного». «Так точно, господин комендант». Александра переполняла агрессия. Выбежав на погрузочную платформу, он едва сдерживался, пока заправляли повозку.