«А вот и первые последствия», – подумал Неизвестный, слыша пересказ своих обвинений по громкоговорителям. «Как ты это сделал?!», «Способности, друг мой, и обаяние».
Спустя сутки, весь город знал это, знал в чем повинен Александр, единственное, чего он не знал – так это Неизвестного, и за все благодарили канцлера. За еду, которую, поставляли торговцы, за прекращение гонений, казалось, жизнь должна наладиться. Но, растянутые по периметру легионы солдат остались верны прежнему правителю. Едва до них донеслась весть о его смещении, как они устремились к жерлу вулкана, осаждая город. Часть из них прорвалась в верхнее кольцо, где Александр соорудил себе бастион с преданными до гроба войнами. Они грабили караваны, жгли телеги с провизией, посылаемой в город, и, теснимые снаружи – наемниками Торговой Империи, а изнутри – солдатами Левита, готовились к решительному прорыву. Хотя две трети армии и находилось на стороне Неизвестного, она была зажата в узких рамках города, и не могла развернуться в полную силу, а, занявшие высоту солдаты Александра доминировали в коротких стычках, не перерастающих в полноценное сражение. Военачальники, во главе с Левитом понимали, что они в невыгодном положении и не могут дать бой тому, чье преимущество в позиции нивелирует их численное превосходство. Так же удалось выяснить, что пара задержавшихся протекторов отправилась к бастиону Александра, чтобы защитить его от «злостных нападений и, когда суматоха закончится, передать прокурора светскому правосудию. Но до сего момента – ни один волос не упадет с его головы» – голос старшего протектора звучал мелодично, как пение сирен, и никто, включая маскировавшегося Неизвестного, не промолвил ни слова, пока тот не окончил. Казалось даже авторитет канцлера не мог покрыть воли Защитника.
– Возможно вы и правы, Верховный Канцлер, и Прокурор Александр ответит за содеянное, но самосуд отменяется – всем ясно? Я еще раз спрашиваю – самосуда не будет?! Хорошо, тогда мы устраняемся для сопровождения пленника.
Один из офицеров дрожащими руками поднес кандалы, он до сих пор боялся Александра, но протектор спокойно ответил
– Это излишне.
– Но вас убьют.
– Скорее он примет нас как гостей, ведь до выяснения обстоятельств – мы его верные стражи.
– Где Александр?! – взбесился Декарт, когда Неизвестный рассказал ему о паре Защитников, – он подкупит их! Я снова спрашиваю!
– Говорят, протекторы неподкупны.
– У всего есть цена! Их орден нищенствует, Святилища запечатывают, священные тексты гниют. Он может пообещать восстановить положение протекторов в обществе за пределами Остермола. Да мало ли чего!
– Прокурор практически устранен, ему не прорвать городской обороны, запасов нам хватит на месяц, чего же ты хочешь?
– Его неминуемой смерти! Думаешь, такие, как он отступают? Байки сивой кобылы! Мерзавец прикончил собственного отца на гражданской войне!
Как выяснилось в итоге, Декарт был прав. Александр так просто не отошел от дел, а созывает верных ему солдат, чтобы вновь штурмом взять город и установить собственные порядки. Вся армия «побережья», которая не была свидетелями переговоров, последовала за ним. По ночам солдаты Александра совершали диверсии. За одну только ночь они захватили верхнее кольцо и устроили на главной площади массовый расстрел «изменников порядка».
«Ну, – усмехнулся Декарт, – ты говорил о голодных ртах, а тут прямо легальный способ их сокращения…». Это случилось после того, как кто-то расписал стены крепости Александра, на которых он был изображен полуголый, согнувшись в стойле, в котором его по очереди имели свиньи.