Плащ защитил от огня. В почерневшем граните отражались языки пламени. «Где же ты?». Неизвестный прикрыл глаза, обостряя слух. Треск ломающихся доск, плавящийся камень, возгласы с улицы… Он отодвинул маску и прикоснулся к метке. Звуки вломились в голову… Шум подземных вод… перебегающие крысы, сквозной ветер… Святилище молчало. Он уже подумал, что оно пустует, как почувствовал биение… не сердца, предмета. Помехи… голоса из стен. «Напомни мне, как давно тебя нет? Дни? Недели? Годы?». Детский плач… движение. Неизвестный обернулся с мечом наизготовку. Вдоль галереи развертывалась битва теней. Они словно пытались сообщить ему что-то важное… иллюстрировали историю, но он не понимал их языка и следовал за сбивчивыми колебаниями в глубине Святилища. Анфилада образовывала сквозной ряд примыкающих друг к другу залов. Казалось, ее построили недавно и краска не успела обсохнуть. Метка блистала, и куда он не глянул, ее ясный свет рассекал тьму. Тени корчились точно раненые животные. Скуля и завывая, они отвердевали и сползали, обращаясь в багровые пятна. В нишах по бокам молились монахи. «Наш мир – это распятый ужас», «наши города – порабощенный камень», «Стекло – переработанный прах», «наши дома – истерзанный лес», «наши души – остаточное божество», «наши деяния – несуразная предосторожность…». Откуда-то свыше доносилось церковное пение. Гимны в честь героев и богов. Слова были неразборчивы. «Даже Победа идет бок о бок с Поражением» – уловил он отрывчатую фразу и тут же цвета переменились. Там, где распростерся мрак, запестрили лучи, пронизывающие стены. Они раскалывали их, пробиваясь подобно растениям. В Святилище резко становилось жарко. Неизвестный ускорился, ориентируясь по биению необычного предмета. Незнакомая галерея, еще одна… Завал… Кажется, его недавно копали. Пожар наступал. Он сделал шаг вперед и прошел сквозь каменную иллюзию. Его резко обдало холодом. Когда вокруг все вспыхивало и нагревалось, накаляясь до предела, цетральная зала покрывалась инеем. Посторонние звуки смолкли, уступая молчанию. Неизвестный перескочил колонну и вскарабкался на покореженные ворота. За развалинами, на потрепанном ковре, валялся расколотый кристалл. Белесая жидкость вытекла, пропитав горку лохмотьев. «Чьи одежды?». Он огляделся. По периметру были раскиданы горсти высушенных мумий, будто эти тряпки меж скамей высосали из них всю влагу и насытили ей воздух. Только сейчас он заметил, что дыхание давалось с трудом. Неизвестный прокашлялся. Не верилось, что когда-то это были люди. Подступил к кристаллу, разводя лезвием меча осколки. Метка завибрировала. Это означало, что артефакт еще излучал силу, резонируя с его способностями. Ближе… еще ближе. От кристалла расходились концентрические круги. «Фиолетовый». Он намазал жидкость на пробу – вязкая, понюхал. Защипало язык. Раствор оказался солоновато-горьким на вкус. «Сильно пробивает…». В дырявой крыше блеснул столп света, озаряя обложенные изморосью колонны. Эти мятые рукой гиганта колосья извивались дугой, а когда Неизвестный приближался – истирались в порошок. Похоже, с ними играло само время. Он посторонился. Зал выглядел неестественным. Образовавшаяся аура расплескивала энергию. Изменялся климат. То жаркие, то льдистые ветры метались по залу. Его прошибал пот и, одновременно, бил озноб. При этом, находясь в соседних помещениях, нельзя было и заподозрить, что здесь что-то приключилось. Точно распространение хлада намеренно сдерживалось. Подобную мощь не могло пробудить чье-то клеймо. По-видимому, речь шла о целом ритуале. Но где, и, самое главное «кто» – инициаторы? Одно ясно – Амалии здесь нет, и он не знал, как ее найти. Оставался вопрос – почему метка завлекла его в Святилище? Он замечал, что день ото дня все меньше контролирует свои намерения, и это внушало чувство театральности свершавшегося. Он был хозяином мыслей, но не поступков. «Комичное положение… Клеймо шалит. После Остермола заскочу к лекарю или кузнецу». Снадобья и припарки отвлекали бы от задания, тормозили рефлексы, а ему они сейчас нужнее всего. Больше святилище не представляло интереса. Неизвестный оглянулся и побежал назад, услышав хлопки. «Странное совпадение». Треск пересыпающегося щебня. Раньше он не мог уловить столь отдаленных предметов… «Некогда удивляться». Хлопки чередовались со скрипом носилок. «Это место – крысиный рассадник». «Заодно и с разносчиками покончим!». «Но там же дети!» «А ты о наших думай! За Святилищем годами никто не следил. Глянь! Прогнило насквозь. Внутри зараженные». «Потенциальная угроза нашим семьям».
Неизвестный выпнул массивные двери. Поодаль, у заграждений под аркой, солдаты методично отстреливали беглецов. Затем, военные из другого отряда накрывали тела простынями, и, обмотав в два слоя, перекладывали на носилки. Третье подразделение таскало носилки и скидывало убитых на дно кратера, попутно засыпая щебнем.