«Благодарить за наводку?», – усмехнулся Неизвестный. С таких болтунов на Цепях шкуры дерут, а здесь им – раздолье. «Где же запрятались белоплащие?». Его смущала военная обстановка. «Но! Военное положение сокращает варианты». «Думай логически… Они бы не потащили заложника мимо патрулей. Значит, лифтами в торговых ящиках, или же, в обход – по внутренностям кратера. Как мне выяснить направление: верх или низ? Из города или на самое дно?». Если они избрали верх, то все, что остается – ждать приема прокурора и надеяться на милость судьбы. А также, на благоразумие Хэля. Торговец стал невольным соучастником заговора. «Им не впервой», – вспомнились слова Альфредо, и Неизвестный повеселел. «Как там мастер? Не забудь настрочить письмо», – напомнил он себе. Голову заполонили воспоминания. Многие островитяне, завладевшие собственным кораблем, обладали тонким нюхом на выгоду. Они научились извлекать ее даже из торговли обвинениями. Те, кто хотел навеки скрыться от всевидящего закона, добровольно продавались в рабство, разумеется, под условием. Ссылка позволяла переписывать собственную родословную. Нередко такие странники предпочитали морские побережья Фекса и Нейтральные Воды. Те, что посмелее – отправлялись на юго-восток, к самому краю мира. Их дороги простирались вплоть до Мерзлых Земель. Затем, обретая новые знания и обрастая связями, они возвращались в родные края. Готовые к новым свершениям, преобразившиеся, островитяне включались в общественную работу во славу солнечных богов. Это было отличительной особенностью ментальности Сонтейва – столицы Торговой Империи. Невзирая на издавна закрепившийся ярлык прожженных торгашей, барыг и отчаянных коммерсантов, островитяне так же являлись авантюристами до мозга и костей. Неизвестный почерпнул много интересного из странствий Алана, хотя при контакте с торговцами частенько забывал об этом. «Безымянный… – Как выражался учитель, – Родная берлога. После зимовки высунешься на кормежку, и обратно». Он разделял мышление, привязывающее к дому, но оно накладывало множество ограничений, чью тяжесть он ощутил впервые на острове Цепей, когда был совершенно неподготовлен к борьбе с Оливером. Без друзей, плаща и сил клейма он вряд ли бы справился с ситуацией. Сейчас же – он научен опытом, и должен вести себя осмотрительнее.
Неизвестный отвык думать о том, что было «до» островов. Да и память подводила. После нескольких «видений» он потерял счет времени. Следовало торопиться, но спешка именно то, чего он наименее желал. Он вечно куда-то двигался, носился по островам… ныне – Скальным Кольцам, выручая людей, и раз за разом история повторялась вновь. Сменялись лишь декорации и актеры. «Снова что-то предпринимать, когда он ничего, в конечном итоге, не решает! Загнали в…» – Неизвестный застыл как вкопанный. «Приюты… часть из них переоборудовали в распределители для ненормальных. Засадить туда посланника вполне в духе Просветителей». На сей мысли он отправился к воспитательным домам. Неизвестный мог бесплодно рыскать по Кольцам, если бы его не посетило озарение. Вновь неопределенность: «кому принадлежит идея?».