Он с сожалением посмотрел на нее. Ее зрение не так остро, для нее нет звезд. Неизвестный поднял заросший мхом камешек и протер его — на них писались имена усопшим. Так живые давали знать о том, что они помнят.
Он помнил?
— Вероятно, Гийом не придет. В таком случае, справляться будем сами. Надо разгрузить Рыболова, не то затонет.
На выкладывание и перетаскивание вещей ушел остаток ночи и начало дня.
Большую часть времени Амалия передавала ему вещи, а он упаковывал их и перебрасывал. Они практически собрались.
— Мы выступаем ночью — остановил он ее.
Ей столько труда и сил потребовалось чтобы перепаковать все вещи, а сейчас он говорит ей: подождем?
— Но ночью идти опасно — возразила она.
— Это довод? Или закрепившийся атавизм, страх пред темнотой, наполненной чудищами?
Возразить она не смогла.
— Ночью среди людей безопаснее. Поверь. Уличные бандиты и грабители нам не страшны. Гораздо опаснее попасться на глаза страже, инспекции, просветителям, и в особенности протекторам. «Вы с ними разве не справитесь?» «Их способности уникальны, — он поднял руку и почесал нос, — как и люди».
С городских стен и башен запустили граммофоны с длительной речью, прокатившейся по морю, о соблюдении режима посещения улиц.
— Комендантский час?
— Он введен на империальных островах. Остров Цепей — отщепенец. Император запрещает самоустановленным правителям, не слушающим указы Центра и не прибывающим на Островные Селяции — собрания лордов земель, право на ввод законов, отличных от представленных на заседаниях Советов Девяти Глав — наиболее влиятельных владельцев, имеющих в распоряжении постоянную армию — по одной девятой от общего числа императорской гвардии.
— Вам это интересно?
— Мне приходится учиться, чтобы совершать правильные поступки.
— Почему вы сторонитесь «неправильности»?
— Она меня пугает — обескуражил он Амалию.
Длительные часы ожидания прошли молча. Ей все вспоминались рассказы матери о чистом синем небе, но она видела перед собой только изъеденные гарью облака, сменившиеся загоревшимися звездочками, подобно тусклым светлячкам с желтоватым оттенком.
Чем дальше они отдалялись от окраин, тем чернее и грязнее было небо.
— Неизвестный — спросила она. — С другого конца земли воздух чистый?
— Нам его не увидать. Испарения иридиума, поднявшаяся с глубин сера, и другие металлы, поддерживаемые в летучем состоянии опять-таки иридиумом, создали стену, препятствующую чистоте. Теперь мы невольно огорожены, подобно куполу. Вот только купола создавались чтобы обезопасить район под ним, а у нас — наоборот.
— Как такое бывает? Иридиум и убивает и является лучшим лекарством одновременно.
— Не знаю. Слышал, что он разнится по видам и составу. Мне известны только четыре. И три из них смертельны по своей сути.
— Вы много рассуждаете о смерти?
— Не к чему ворошить пепел, он не загорится — так сказал мне отец, когда я спрашивал о ней.
Он подсел на влажный камень и развернул рядом подстилку.
— Водопад скроет дым, садись поближе.
Огниво соприкоснулось с куреным деревом, пустив с чайную чашку дыма. Неизвестный вытер засаженные руки.
— Прогорит за час. Просуши мешки, неплохо бы было накрыть чем — то катер… Посиди у огня, а я прикину, как пришвартовать его…
После суетливого часа Неизвестный вернулся к ней.
— Зараза! Якорь скользит по камням и катер может вымыть из пещеры под прожекторы, а колонны из сросшихся образований недостаточно прочны, чтобы выдержать его вес, в случае, если судешко потянет водоворот.
— И что мы будем делать?
— Ты — ничего, я — подыскивать новый корабль. Море оживет к рассвету, и мы распрощаемся с этой колымагой.
— О пещере, что не знают?
— Знают. Те, кто укрывает за плату и покрывающая их стража.
— Но нас не встречали.
— Нас и не звали — улыбнулся Неизвестный.
— Холодно сидеть, я пройдусь… — сказала Амалия, притягивая к горлу воротник кофты.
— Как он разгорится, возвращайся и…
