Озноб не давал мне стоять на ногах. Я опустила тяжёлую голову на подушку, стараясь успокоить дрожащее тело, расслабиться, но ничего не получалось. Хотелось заснуть и не проснуться, а мысли, забившие мой мозг и требующие вантуза, не давали мне этого сделать.
Я слышу плач Марти издалека, видимо, кто-то его не пускал ко мне, решётка моей камеры была плотно закрыта, всё было готово…
Всё было готово к прощанию…
Моя миссия не была закончена, я не успела сделать того, что хотела. Может, я просто преувеличиваю свою роль в этом мире, моё самолюбие сделало из меня человека, без которого постапокалиптическая Земля не может прожить, но ведь я всего лишь кусок мяса, которое несложно укусить.
Моё тело начали атаковать судороги, которые я не вправе была сдерживать, а температура разжарила моё тело в пределах сорока градусов, если не выше. Мозг плавился.
Я закрываю глаза…и, кажется, куда-то проваливаюсь.
***
Кажется, я не помню, что такое шевелиться. Тело сковано, в принципе, я почти не чувствую рук и ног, кажется, что они вообще не мои, уже принадлежат кому-то другому. А может, просто затекли. Но я чувствую. Чувствую, что лежу на нарах, под головой моей чья-то широкая ладонь, есть какое-то движения у левого виска…
Мне холодно, моё тело остыло, может, это была обыкновенная температура тела, но в контрасте с той, что была несколькими часами ранее, она заставляла меня чувствовать себя ледышкой. Одежда была ещё мокрой, а лицо, кажется, обсохло, избавилось от липкого пота.
Я не совсем чувствую себя живой…столько сил кануло в небытие, но…кажется я могу раскрыть глаза.
Действительно могу?
Прислушиваюсь…ладонь под моим затылком дрожит. В нескольких сантиметрах у меня дыхание: чередующиеся глубокие вдохи и выдохи: человек пытается самого себя привести в чувство и успокоиться.
- Аляска, прости, - услышала я шёпот.
И тут меня будто облили ледяной водой из ведра. Я знала, что сейчас произойдёт.
Я мгновенно широко распахнула глаза, в панике стараясь оттолкнуть от себя всё, что представляло потенциальную опасность. Моя ладонь уперлась в лезвие ножа у левого виска, другая – в грудь Диксона, отталкивая его от себя.
Он сам не понимал, что происходит, и, оказывая сопротивление моим силам, он пытался воткнуть мне в черепушку нож, вжав меня в кровать, вдавив локоть в грудную клетку.
Пробитая ключица дала о себе знать, и я заорала как резаный баран.
- Стой, прекрати!!! Ты чего делаешь, идиот?! – я подключила ноги, размахивая ими из стороны в сторону, пиная по почкам охотника, дабы дать себе хоть малейшую возможность к освобождению.
Услышав мой голос, он мгновенно отпрянул, причём так, что чуть не слетел с нар на пол. Он откинул нож, лезвие которого было обагрено кровью с моей ладони. Мужчина тяжело дышал, явно суматошно стараясь привести свои мысли в порядок и осознать, что, мать вашу, происходит вообще.
Однозначно. Я. Была. Жива.
У клетки камеры мгновенно столпился народ. Я только и видела что широко распахнутые глаза и рты.
А слышала только своё буйно колотящееся сердце и дыхание нас обоих.
Отведя глаза от бешенного взгляда охотника, я оторвала кусочек ткани от простыни и замотала в него располосованную ладонь. Как будто всё так и должно быть.
- Всё нормально, - единственное, что пришло мне в голову; я подняла руки в жесте безоружности и доброжелательности.
Дэрил отгораживаясь от меня одной полусогнутой рукой, ладонью второй руки резко дотронулся моего лба и, застыв на секунду в одном положении, снова отстранился. Определить наличие моего жара или же его отсутствие было проще простого: по ощущениям, мы с охотником были одной и той же температуры.
Да и чувствовала я себя…хм…неплохо. Конечно, слабо, и не собралась бы сейчас в бой, да и ключица ныла, но я была здорова. И даже не разлагалась и не хотела никого укусить.
Он обернулся в сторону разинутых ртов, чтоб кратко кивнуть им. Всё нормально.
Я медленно сползла с кровати, перебирая по полу слегка подрагивающими ногами. Побрела к выходу. Хотелось ехидно улыбнуться и шуткануть по поводу того, что у меня осталось семь жизней, но остроумие не шло на язык.
- Сколько времени прошло…с момента укуса? – обратившись к Хершелу, спросила я.
- Двадцать семь часов, - но ответил Диксон; получается, следил за мной, считая часы, снова переносил тот момент, когда я умираю, и, получается, снова пронесло.
Ладно…допустим, мне дан…третий шанс, и судьба от меня чего-то ждёт. Но, сейчас, очухиваясь и сматывая с глаз смертную пелену, я оглядываю эти лица перед собой, и до меня доходит, что я здесь, наверное, не ради спасения мира, а ради защиты этих душ. Ради спасения и осознания себя самой, ради охраны Мартина, ради душевного спокойствия Дэрила.
Когда вокруг меня становится относительно спокойно, и мне уже удаётся ускользать от удивлённых и даже восхищённых взглядов, я начинаю искать способы уединения для совместного дела. С Дэрилом. Я могла бы даже ни о чём не разговаривать с ним, он меня прекрасно понял, знает теперь наверняка, всё, что я чувствую. Я бы просто хотела делить с ним какую-то свою деятельность, как и раньше. Просто занять руки.
