Прасад мягко улыбнулся ей в ответ – так, как он улыбался и семнадцать лет тому назад. Видья постаралась не выказать недовольства. Вот уже неделю они вместе, а Видья все еще не решила для себя, что она чувствует по отношению к своему мужу. Они спали в одной постели, но близости между ними не было. Они даже ни разу не поцеловались. Иногда, лежа рядом с Прасадом в темноте, Видья сгорала от желания прижаться к нему всем телом и уткнуться носом в его плечо. Но бывали и такие моменты, когда ей хотелось столкнуть его на пол, а потом пинать, топтать, бить ногами. Прасад испытывал к своей жене столь же противоречивые чувства. Они не обсуждали своих эмоций. По безмолвному соглашению они вместе улеглись в постель в тот первый вечер, но не прикасаясь друг к другу. Теперь же это вошло в привычку, и чем дольше сохранялось такое положение дел, тем труднее становилось даже и приблизиться к этому вопросу.
– Моя жена, как всегда, требует немедленных ответов, – сказал Прасад. – Я объясню. В лаборатории имеются криомодули. Мы обзавелись ими по настоянию доктора Кри на тот случай, если бы нам пришлось куда-нибудь перевозить детей. Если все неполадки в Мечте и в самом деле возникают из-за наших подопечных, стоит погрузить их в криосон, и проблема будет решена. В состоянии криосна ни один Немой не может попасть в Мечту.
– Так, – кивнула Видья, – отличная мысль, муж мой. Я вижу пока лишь один недостаток: нам предстоит найти какой-то способ, чтобы поместить тридцать одного человека в тридцать один криомодуль, преодолев для начала самое серьезное сопротивление всех, кто находится в лаборатории и кто изо всех сил постарается помешать нам. Потом еще предстоит решить, что делать с детьми дальше.
Прасад отключил терминал. Голографический экран растаял.
– Когда мы с тобой шли к Иджхану, жена моя, мы делали один шаг вслед за другим. Представляется мне, что и теперь мы должны принять ту же самую тактику.
– А я думаю, – раздался чей-то голос, – что нам следует бежать.
Видья и Прасад обернулись на этот голос и увидели Катсу, стоявшую на пороге своей спальни. Сколько времени она уже здесь стоит?
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Видья, опередив Прасада.
– Голод и гнев детей достигли небывалых размеров, – тихо ответила Катсу. – Я никогда их такими не видела. Скоро они совершат новый прорыв, и погибнет множество Немых.
– Дети убивают Немых? – спросил Прасад, совершенно огорошенный.
Видья подошла к Катсу и взяла ее за руку.
– Дочь моя, мы не понимаем. Ты должна объяснить нам, что именно делают эти дети. Возможно, тебе кажется, что мы тугодумы, но…
– Вне Мечты общение очень затруднено, – перебила ее Катсу – Всюду ложь, обман и непонимание.
– Но мы с твоим отцом – не Немые, – терпеливо продолжала Видья. – Это наша беда, но нам приходится с ней жить.
Все еще стоя в дверях своей комнаты, Катсу закрыла глаза, как будто стараясь подобрать верные слова, чтобы передать свои мысли.
– Немой зародыш, находясь в утробе матери, чувствует присутствие материнского сознания, – заговорила она медленно – Дети из детской страстно жаждут этого присутствия, они были его лишены. Они испытывают голод, они испытывают гнев из-за того, что с ними сделали. Они проникают в Мечту, поедая все на своем пути, а что не могут съесть, то разрушают. От первого происходит расползающаяся темнота, от второго – страшные чудовища и монстры, которые появились в Мечте.
– Почему они не пожрали Ржу? – спросил Прасад, который все еще сидел у терминала. – Когда Немые попадают в Мечту впервые, они создают окружающую обстановку, опираясь на сознания тех людей, что окружают их в реальной жизни. Разве не так?
– Так, – ответила Катсу. Глаза ее по-прежнему оставались закрыты. – И чтобы попасть в Мечту, они используют сознания тех, кто на Рже. Они здесь не кормятся.
– А в чем же причина, дочь моя? – спросила Видья.
– Причина – во мне, – ответила Катсу просто. – Им нравится, когда я к ним прикасаюсь и когда я танцую. Если они станут поглощать сознания, находящиеся на Рже, я не смогу попасть в Мечту. А этого они не хотят.
По спине у Видьи пробежал холодок.
– Катсу, а что происходит в тех мирах, которые дети поедают?
Катсу открыла глаза.
