– Я уже говорил, у меня много связей. – Он достал белый шелковый платок и провел им по лбу. Он что, волнуется? – Позднее этот контракт перешел к Единству, и твои родители, согласно условиям контракта, отдали им двух своих первых детей.
– И это мне известно, – перебил я опять. – Ну и что дальше?
– Война разрушила твою семью, Седжал. Из-за войны они чуть не умерли с голоду, из-за войны им пришлось расстаться с двумя твоими братьями. В результате войны силы Единства овладели твоей родной планетой и безжалостно эксплуатируют ее. Из-за войны тебе пришлось вести нищенское существование в грязных городских трущобах.
– Опять твои связи? – спросил я.
Суфур кивнул.
– Опять связи. Боюсь, тебе придется к этому привыкнуть. Слухи о тебе и твоих способностях распространяются все активнее. Поэтому, какой бы путь ты ни выбрал, каждый твой шаг, вся твоя жизнь будут постоянно привлекать всеобщее внимание. – Он поднялся и стоял, опираясь о дверной косяк. – Короче говоря, Седжал, все это сводится к следующему: Арасейль Раймар получила приказ тебя убить. Императрица отдала ей этот приказ, когда ни та, ни другая тебя еще и в глаза не видели. И даже если Ара решит сохранить тебе жизнь – в чем я лично очень и очень сомневаюсь, – неужели ты захочешь остаться здесь, где подобные приказы раздаются с такой легкостью?
Я ничего не сказал, потому что сказать было нечего. Внезапно меня опять охватил гнев. Еще сегодня утром все было хорошо. Мне купили новую одежду, у меня была своя комната, и были люди, которые хорошо ко мне относились. И вот явился этот придурок и все испортил.
– А какого дьявола вообще я тебя слушаю? – рявкнул я. – Почему я должен быть уверен, что ты говоришь о себе правду? Что я не подвергнусь опасности, если послушаю тебя и поеду с тобой? Откуда мне знать, может, и тебя подослали, чтобы меня прикончить?
Суфур поднял руки вверх, и тут до меня дошло, что этими своими словами я почти что согласился лететь с ним.
– В твоей власти заставить меня делать или не делать все что угодно. Как же я могу причинить тебе вред? А если бы я собирался тебя убить, стал бы я тратить время на долгие разговоры?
Я поразмыслил над его словами. Мне не хотелось ехать, но и оставаться здесь я тоже не мог.
– Можно позвать с собой Кенди? – спросил я, не успев понять, что говорю.
– Думаешь, он захочет?
Я немного подумал.
– Нет. – Я вздохнул.
– Тогда пошли, – мягко произнес Суфур. – Меня ждет корабль.
И тут опять заговорил мой внутренний Джесс. Всегда требуй деньги вперед.
– Мы еще не оговорили условия.
Суфур улыбнулся.
– А одного альтруизма недостаточно?
Если он решил, что я не знаю слова «альтруизм», то ошибся.
– Альтруизмом сыт не будешь. А ты на вид не очень-то голодный.
– Что же, логично. – Он почесал голову. – Давай тогда так. Просто чтобы показать серьезность моих намерений, я назначаю тебе жалованье, не заставляя при этом ничего делать. Ты волен делать все, что хочешь. Если тебе что-то не понравится, ты просто забираешь деньги и идешь своей дорогой. Никаких обязательств.
Я смотрел на него с большим подозрением.
– Ну и где здесь подвох?
– Нет никакого подвоха. Просто мне кажется, что тебе захочется остаться.
– А ты не боишься, что я могу обобрать тебя до нитки?
– Нет, и на то есть две причины, – ответил он быстро. – Во-первых, те, кто действительно собирается обобрать меня до нитки, редко задают такой вопрос. Во-вторых, я изучал твое прошлое. С твоими способностями ты вполне мог бы обеспечить себе безбедное существование, даже и на Рже. Ты, однако, этого не сделал, я полагаю, потому, что воровство просто не в твоей природе.
Мне очень не понравилось, что он так хорошо обо всем осведомлен.
– Ну и какое жалованье?
– Давай посмотрим. – Суфур вытащил из кармана компьютер и принялся щелкать клавишами. – В Единстве в ходу кеши. Один кеш – это ноль двадцать четыре сотых фримарки. Значит, сумма составит… Отлично. Годовое жалованье размером два с половиной миллиона фримарок, или около десяти миллионов кешей. Полное медицинское обслуживание и собственная перелетная машина.
И только Джесс удержал меня от бурного проявления эмоций. Десять миллионов кешей – это же вагон денег, во всяком случае для Ржи.
– Десять миллионов? – хмыкнул я. – А сколько, интересно, я смогу заработать, если просто выставлю себя на аукционе?
– Пятнадцать миллионов.
– Тридцать, – сказал я. – И собственный дом. С бассейном. И все прочее тоже остается. И еще пять миллионов сверху в качестве вознаграждения.
– Согласен.
