Империя проклятых полностью

Долго ждать не пришлось. Совсем скоро раздался бодрый топот приближающихся копыт. Шепча молитвы Богу, Деве-Матери и всем Семерым Мученикам, Диор свернула с тропы, по которой скакал мерин, и углубилась в заросли мертвых деревьев. Она бежала с широко раскрытыми глазами, сердце бешено колотилось, а бурдюк с водой бился о бока. Но она улыбнулась, услышав, как копыта у нее за спиной постучали-постучали да и стихли, отправившись за мерином, а не за ней. Улыбаясь, словно вор, она понеслась сквозь туман и завихрения, тихо шепча:

– Приятного аппетита, черви.

Она была свободна.

Ей удалось пройти одиннадцать миль – безусловно, похвальная попытка. А потом ее поймали. К тому времени она была измотана, исцарапана ежевикой и едва дышала. Первой ее обнаружила снежная гончая Элайна и громко залаяла в ночи, но нагнал ее Маттео, вылетев из-за деревьев, как стрела. Диор вскрикнула, когда на нее бросился огромный лансер, повалив ее прямо в снег. Она выругалась, замахнулась и поморщилась, когда ее кулак врезался в морду бедняги. Затем рядом очутилась Элайна и снова потянула ее вниз, пока она пыталась подняться. Собака порвала ей плащ, но кожу не тронула – ее, без сомнения, хорошо выдрессировали в питомнике Авелина. Но ее собрат был менее нежен, он вцепился зубами в сапог, пока Диор ревела, вырываясь.

– Нельзя, Маттео! – раздался вдалеке крик. – Осторожно!

Диор отчаянно пыталась вырваться на свободу, катаясь по снегу, брыкаясь, пинаясь. Затем послышались шаги, слишком быстрые для человека. Ее схватили за воротник чьи-то жестокие и очень сильные руки, рывком подняли с земли и швырнули в ствол плакучей ивы так сильно, что она задохнулась от удара. И тогда она увидела сальные рыжие волосы и ледяные голубые глаза Шая.

– Маленькая хитрожопая с…

Она врезала ему коленом между ног, он с мучительным проклятием скрючился, и ее обдало зловонным дыханием. Когда он сложился пополам, она нанесла ему еще один удар коленом по голове и развернулась, чтобы бежать. Но в этот момент ее схватили другие руки, залаяли собаки, и раздался умоляющий голос Хоакина:

– Стой, остановись, я не хочу делать тебе больно…

Она двинула ему локтем в челюсть, расплющив губы о зубы – нет, это был не тот изящный танец, которому учил ее мой брат, а жестокая драка, распространенная в сточных канавах узких переулков Лашаама. Когда били руками, ногами, плевались и кусались до крови на костяшках пальцев и во рту. Но не ее крови.

Не ее.

Внезапно в затылок ей со всей силы врезался каблук. Она охнула, скатившись с Хоакина под лай собак, и почувствовала страшную тяжесть на груди.

– Долбаная сука, – выпалил Шай, и голос его звучал влажно и хрипло от крови.

Он ударил ее кулаком по лицу, и мрачная ночь сменилась ослепительно ярким днем, пульс застучал барабанным боем, из глаз посыпались искры.

За спиной Шая выросла размытая фигура Хоакина.

– Хозяйка сказала, что ее нельзя…

– Трогать? – рявкнул здоровяк. – Она сломала мне нос, и я выпотрошу эту мерзкую худосочную свинью.

Шай сунул длинный жестокий нож под подбородок Диор и надавил.

– Слышь, ты, крыса полудохлая? Я вырежу в тебе новую дырку, а потом подумаю, в какую тебя трахнуть.

В лицо ему полетел ком кровавой слюны, и Диор зашипела сквозь красные зубы:

– Жуй дерьмо, ты, трусливый хреносос.

Шай в ярости смахнул слюну с губ.

– Ну теперь ты точно напросилась…

Он поднял клинок, а Диор, извиваясь, попыталась освободиться, обессиленная, но непокоренная. Но спас ее юноша из питомника: Хоакин нанес Шаю удар ногой между лопатками и сбил его с ног в мерзлый снег, плюнув ему в рот, пока тот ревел.

– Хозяйка сказала, что ее нельзя трогать!

– Твоя хозяйка, а не мой хозяин, – прошипел Шай, вскакивая на ноги.

– Лорд Кейн подчиняется моей хозяйке, и ты тоже!

– Кем ты, черт возьми, себя возомнил? – грозно спросил Шай, поглаживая свой сломанный нос. – Тебя заклеймили всего-то пару недель назад, а ты меня учить будешь? Киара и капли бы на тебя не потратила, если бы не твои чертовы собаки, которые понадобились ей для чертовой охоты. Эта дурная сука оскорбляет и позорит моего хозяина каждым вздохом, но будь я проклят, если стерплю то же самое от тебя!

Шай набросился на Хоакина, пытавшегося схватить его за руку, в которой был нож, а Маттео прыгнул мужчине под ноги. Диор отползла по снегу назад, по губам у нее текла кровь, а клейменые рабы и гончие повалились кучей на землю. В ночи раздался визг, Маттео отлетел в сторону, кувыркаясь по мерзлой земле. Воздух прорезал влажный звук металла, вонзающегося в плоть, вздох, стон. И, отбросив с лица пропитанные кровью волосы, Шай поднялся с дымящегося снега. Хоакин лежал на спине, на его губах лопались красные пузыри. Диор поползла от Шая, пытаясь нащупать пальцами ветку, камень – хоть что-нибудь.

Шай поднял нож, и в его голубых глазах застыла холодная жестокость.

– Ну а теперь возьмемся за новую дырку…