Империя проклятых полностью

Киара схватила Диор за шкирку и подняла визжащую девушку в воздух. Диор попыталась вырваться, но, в отличие от кузена, Киара носила тяжелые перчатки охотника, и окровавленная рука Грааля только испачкала твердую кожу. Мать-Волчица оглядела Диор, а девушка, пытаясь освободиться, выдавила из себя все самые яркие оскорбления, которым научил ее мой брат. Но ругательства превратились в болезненный стон, когда Киара сжала ее так сильно, что у нее хрустнул позвоночник.

– А теперь успокойся, мышонок.

– О-отпустиии м-меня…

Киара снова сжала ее, с такой силой, которой можно было бы камень стереть в порошок. Диор взвыла от боли, заставляя себя оставаться неподвижной, мышцы на ее стиснутых челюстях напряглись.

– Меня не волнует ни как ты это делаешь, – пробормотала вампирша, – ни зачем ты это делаешь. Но если ты попытаешься сбежать еще раз, я прикажу своим людям выколоть тебе глаза. Спалю тебе пальцы на ногах. И вырежу на тебе их названия, пока ты будешь кричать. О, я оставлю тебя в живых, не бойся. Ты нужна нашим врагам, а значит, и нам тоже. Но к тому времени, когда я с тобой закончу, ты будешь завидовать бедному Шаю.

Лицо Диор покраснело. Стиснув зубы, она заскулила, дергаясь в этой титанической хватке.

– Х-хотя бы с-скажите… куда вы меня в-везете.

Мать-Волчица моргнула, как будто ответ был очевиден.

– Мы доставим тебя ко двору Никиты Черносерда. Моего ужасного создателя и Приора крови Дивок.

При этих словах глаза у Диор расширились, а по коже побежали мурашки. Она была объята ужасом: беспомощная, маленькая и явно перепуганная. И все же не случайно, не по прихоти, а по собственному провидению Бога Вседержителя оказалось, что она направляется именно в то самое место, куда и собиралась. В город, где в вечных сумерках ее ждала правда о том, что она должна сделать. Место упокоения самой Матери Марин.

– Дун-Мэргенн, – прошептала она.

В тени под Суль-Аддиром историк обмакнул перо, бормоча про себя цитату из Священного Писания.

– Все аки на небе, так и на земле – деяние длани Моей.

А на другом берегу черной реки чудовище оскалило в улыбке зубы, спрятанные за решеткой.

– А все деяния длани Моей происходят из замысла Моего.

Жан-Франсуа встретился взглядом с Селин, и по коже у него пробежал холодок.

– Это тебя пугает, грешник? – спросила она. – Страшно увидеть, как его воля действует в этом мире? Как его божественный замысел реализуется в точности так, как он задумал? Окажись я на твоем месте – без сердца, без веры, без цели, – я бы была в ужасе.

Историк вопросительно выгнул бровь.

– Я боюсь, что вы мне наскучите, мадемуазель Кастия. Лучше продолжайте.

Селин наклонила голову, и в ее черных глазах сверкнуло веселье.

Диор все еще висела в хватке Матери-Волчицы. Но после откровения Киары она прекратила сопротивление. Удовлетворенная, вампирша ослабила хватку, позволив бедной девушке свалиться на снег.

– Тогда двигай ногами, – проворчала Мать-Волчица. – Время не ждет, даже тех, кто вне времени.

Мать-Волчица потрусила назад через окрашенную в красный поляну, рассеянно слизывая с губ запекшуюся кровь Шая. Она остановилась на опушке леса, оглянулась на Диор и похлопала себя по бедру, словно подзывая собаку. И теперь, когда желание бежать исчезло, избитая девушка вытерла окровавленное лицо снегом и с трудом поднялась на ноги.

– Хоакин? – позвала Мать-Волчица. – Вставай, Поэт.

Диор посмотрела на юношу, стоявшего рядом с ней. Хоакин все еще сидел в красной, застывшей на морозе одежде, а грудь и руки у него тоже были залиты красным. Элайна обнюхивала его лицо, виляя хвостом. Бедный Маттео погиб, нож Шая поразил его прямо в горло, и глаза юноши, полные слез, устремились на пса. Но Хоакин выглядел не просто грустным, он был… озадачен.

– Это всего лишь собака, мальчик. – И Киара снова позвала: – Пошли. Быстро.

– Хоакин? – мягко спросила Диор.

Юноша посмотрел на нее, как мальчишка, очнувшийся от грез о пылающем камине только для того, чтобы очутиться в глубокой холодной ночи. Но когда Кейн нетерпеливо зарычал, Хоакин пришел в себя и бросил на Палача испуганный взгляд.

– Иду, хозяйка, – пробормотал он.

Хоакин прижался губами ко лбу Маттео и, поднявшись, побежал за Матерью-Волчицей. Элайна шмыгнула носом возле тела Маттео, но Хоакин позвал ее, и она бросилась нагонять его по снегу. Диор поняла, что теперь остался только Палач, наблюдающий за ней темными, голодными глазами. Его рука от ее крови превратилась в черную клешню. В воздухе над жирным пятном, которое только что было Шаем, все еще висела угроза Киары, и Диор не стала испытывать ее терпение и побежала за ней. Кейн, тихо выругавшись, отправился следом.

Снег, оставшийся у них за спиной, был пропитан красным: кровь Шая смешалась с кровью Хоакина и Грааля. И когда холодный ветер подул на мертвые деревья, они начали дрожать.

Двигаться.