Империя проклятых полностью

– О Луны, – прошептала она.

Она со стоном откинулась назад, положив одну руку мне на затылок, чтобы направить меня в нужное русло.

Боже, желание обладать ею, нужда в ней захлестнули меня, как само таинство. Мы были высоко в башне, где нас никто не мог услышать, но Феба все равно прижала руку ко рту, прикусив палец, чтобы заглушить стоны. Она раздвинула ноги шире, притягивая меня к себе, запрокинула голову и покачивала бедрами, пока мой язык выводил гимны на ее коже.

Я вздохнул, ощутив ее вкус, желая задержаться, утонуть в нем, но она была нетерпелива, слишком долго она ждала, и вскоре подняла меня с колен. Я проложил поцелуями дорожку вверх по ее телу, по упругому животу и мягким изгибам, до опьяняющей опасности на шее. Ее пульс шептал мое имя, а моя жажда загнанно билась о прутья клетки. Мне хотелось попробовать ее, завладеть ею, поглотить ее, и когда я целовал ей шею, покусывая кожу, я не знал, чем это закончится. Но Феба обхватила ладонями мое лицо и притянула повыше, прижимая свои губы к моим, голодным и твердым. Ее мед смешивался на наших языках, пока наши тела прижимались друг к другу. Она залезла мне под тунику и стянула ее через голову, несмотря на мой протестующий шепот. Я ахнул, когда она провела когтями по моему животу, она зашипела в мольбе, когда наклонилась, чтобы снова поцеловать, и ее твердые соски коснулись серебра на моей груди.

– Ты поранишь с…

– Мне все равно, – выдохнула она. – Возьми меня, Габриэль.

От этого приказа в животе у меня запорхали бабочки, я весь затрепетал. Я боялся обжечь ее и не хотел, чтобы и меня обожгли в ответ, но я нуждался в том, чтобы эта женщина стала моей, пусть даже на эту ночь. Она ахнула, когда я перевернул ее, укладывая на стол перед собой. Мои глаза блуждали по спиралям, выведенным у нее на спине, по восхитительным ямочкам у основания позвоночника, по идеальным изгибам ягодиц. Она застонала, когда я взял ее за руки, скрестил их у нее на пояснице, обхватив пальцами ее запястья и прижав их. Теперь она вся была в моей власти.

– О Матушки-Луны… – прошептала она, раздвигая ноги.

Я провел рукой по ее промежности, и Феба прижалась ко мне, умоляя и вздыхая, такая теплая и мягкая, что я не мог остановиться. Она застонала, стоило мне немного проникнуть в нее, медленно-медленно, на один мучительный дюйм, сгорая от желания. Но я старался держать себя в руках, желая насладиться этим моментом, проводил кончиками пальцев по ее татуировкам и наблюдал, как она дрожит. С ее губ сорвался долгий протестующий вздох, когда я отстранился, но он превратился в стон, когда я снова начал двигаться по ней, лаская ее набухший бутон ноющей от желания головкой.

– О Богиня, не дразни меня, – взмолилась она. – Трахни меня.

– Я помню разговор в пабе об одном магическом слове…

– Сейчас же, – прошипела она, приподнимаясь в поисках моего рта.

Но я уклонился от поцелуя, продлевая наше мучительное наслаждение, рисуя, медленно и твердо, круги на ее лепестках и крепче сжимая ей запястья.

– Другое слово, мадемуазель… – зарычал я.

Феба застонала, когда я напрягся, сдерживая себя, в одном вздохе, в одном слове от того, к чему мы оба стремились. Теперь спина у нее была прямой, лопатки касались моей груди, серебро шипело. Щеки Фебы пылали, губы шевелились, и она что-то шептала, но так тихо, что расслышать ее было невозможно из-за грохота сердца в ее вздымающейся груди.

– Итак, что за слово? – выдохнул я, снова погружаясь в нее.

– Ах ты, ублюдок… – вздохнула она, когда я снова вышел из нее.

– Опять не угадала, – улыбнулся я, скользя губами по ее плечу.

Феба зарычала, я все еще сжимал ее запястья, и когтями она до крови расцарапала мне живот. Она снова повернула голову, приоткрыв губы, и я поцеловал ее, вдыхая ее запах, дрожа от желания. И тогда я позволил себе войти в нее, медленно, дюйм за дюймом. Она откинула голову, огненные локоны рассыпались по спине, и вздохнула, сдаваясь:

– О, пожалуйста…

Ее шепот прозвучал для меня приказом. Я был ее господином и слугой одновременно. И она застонала, а я наконец погрузился в нее, медленно, жестко и так глубоко, как только мог. Она задрожала всем телом и снова наклонилась, локоны упали ей на лицо, когда она прижалась ко мне. Так мы и танцевали, двигаясь в такт, наконец-то отдавшись друг другу.

– О-о-о, Луны, это…

Моя рука опустилась ей на ягодицу, и в воздухе раздался резкий треск. Когда я просунул руку ей между ног, она застонала, запрокинув голову, ощущая серебро на своей коже. Ее вздохи растворились в моих, пока я ласкал ее, медленно рисуя длинные круги на коже, а она дрожала. Я плыл по течению в шелковистом тепле, все еще сжимая ее запястья, погружаясь по самую рукоять с каждым движением и стараясь не потерять себя окончательно.

– Сильнее, – умоляла она.