Империя проклятых полностью

За спиной раздался рык, отвлекший меня от мрачных мыслей. Нахмурившись, я глянул на пустую бутылку в руке – из чего бы ни была приготовлена эта кошачья моча, она настолько притупила мое внимание, что я даже не услышала шагов Фебы. И вот она ворвалась в комнату и хлопнула дверью с такой силой, что та чуть не слетела с петель.

Я прочитал все по выражению ее лица еще до того, как она заговорила.

– Ничем не порадуешь?

– Вообще ничем, – ответила она. – Клеоды и Баренны не хотят воевать с нежитью. Хирны и Киллэхи тоже. Ни одну Всематерь медвежьей и волчьей крови не удалось склонить на нашу сторону, а некоторые даже не верят, что дитя Бога родилось у жителей низин. Они считают, будто я просто помешалась под воздействием лун или, возможно, ты меня заколдовал.

– Неужели никто нас не поддержал? – удивленно спросил я, покачав головой.

Она пожала плечами.

– Кейлан посвятил Мейриков в дело.

– Это хорошо. Кейлан же пользуется авторитетом среди львокровок, да?

– Да, но он примкнет к нам только в том случае, если примкнут все остальные. Если их клан объединит силы против Дивоков, их владения станут уязвимы, и Кейлан не верит, что Слейны, Киллэхи или дюжина других родов не захватят их земли, пока он будет заниматься другими делами.

– Значит, они останутся здесь и будут драться за клочки умирающей земли, а не за весь мир? Будущее королевства висит на волоске! Неужели на них нельзя никак повлиять? Что должно произойти, чтобы они нам поверили?

– Может быть, чудо. – Феба покачала головой. – Да и то… только «может быть».

– Шило мне в рыло, – прорычал я. – В рот меня…

– Нет настроения, – вздохнула она.

Я схватил пустую бутылку и запустил в стену.

– Зимний Собор, в задницу твою мать! – взревел я. – Видишь, вот поэтому и нужны императоры, Феба! Вот поэтому возводят троны! А так-то да… пусть каждый придурок выскажется, и вы просто захлебнетесь в этом дерьме! А они все равно найдут способ обсудить, какого оно цвета, когда пойдут ко дну!

– Ну хорошо, если отбросить преимущества доброжелательной монархии, что, черт возьми, нам теперь делать?

Я повернулся к окну, вглядываясь в темноту глазами бледнокровки, глядя на статуи лун внизу, на полумесяцы из гранита и крылья ангела. Столько времени и усилий потрачено, чтобы попасть сюда, и все впустую. Я так сильно подвел Диор, Боже, это было похоже на удар мечом в живот. Я не видел выхода и не видел пути, но…

– Начнем с конца. Мне нужно добраться до Диор. Ее совсем скоро должны привезти в Мэргенн.

– Хорошо, и что мы будем делать, когда доберемся?

Пока Феба говорила, я смотрел на нее. Какая-то маленькая и глупая частичка все еще горела внутри меня, несмотря на ужасные тьму и холод снаружи. Странно, как одно слово может изменить мир. Странно, что в самых незначительных вещах кроется столько силы.

– Мы, – повторил я.

– Да. – Она подошла ко мне и заглянула в глаза. – Меня не волнует, даже если сотня армий нежити встанет у нас на пути. Я дала клятву крови этой девочке. И значит, – она положила руку мне на грудь, откидывая назад волосы, свирепая и бесстрашная, – мы.

– У меня нет никакого плана, Феба. И никаких молитв. Скорее всего, мы идем навстречу смерти.

– Мы умираем, только если о нас забывают, Габриэль де Леон. Горите ярко. Горите недолго. Но горите.

Я покачал головой, в изумлении глядя на этот сплав золота и платины, серебра и стали. В венах у меня бродил алкоголь, но, несмотря на тьму, что ждала впереди, а может, и из-за этой самой тьмы, вид Фебы грел меня сильнее. В глазах у нее плясали отблески огня, в ночи за окном завывал ветер, и мне вспомнились ее слова в Равенспире. Что нужно найти того, кто дополнил бы недостающие в нас фрагменты. Что для этого нужно быть довольно смелым. И хотя сердце у меня все еще кровоточило и я был уязвим, я медленно протянул руку, убирая прядь с ее щеки и прислушиваясь к биению ее учащенного пульса.

– Ты настоящая женщина, Феба а Дуннсар.

– Я не женщина. Я – глушь и дебри. Я – ветер.

– Колючки и ежевика, – улыбнулся я.

– Кровь и шрамы. – Она кивнула.

И тогда я поцеловал ее, глубоко, нежно, медленно, скользнув рукой по ее пояснице и притянув к себе. Феба вздохнула и с голодным рычанием обвила руками мою шею. Она прижалась ко мне губами и телом, и мы споткнулись и налетели на стол, чуть не упав. Со всех сторон нас окружала темнота, не было ни выхода, ни реальной надежды на завтрашний день. И мы оба отчаянно пытались защититься от холода, хотя бы на одну эту ночь.

Мои пальцы нащупали завязки у нее на тунике, ее руки скользнули к моему ремню. Наши языки соприкоснулись, и она прикусила мне губу, пока стаскивала с меня кожаные штаны. Я застонал, когда она погладила меня, сжала чуть сильнее, скользя когтями по моей пылающей коже. Она вздохнула, стоило мне оторваться от ее рта, и я стянул с нее тунику через голову, сорвал кожу и отбросил в сторону. И не успел я опомниться, как оказался на коленях перед этим ангелом, без усилий усадил ее на край стола. Она дрожала, пока я медленно прокладывал дорожку из жгучих поцелуев по внутренней стороне ее бедра.