Империя проклятых полностью

– Слушай, я знаю, что ни у кого из твоих псов не хватит духу сказать тебе это, – ответил мой брат, качая головой. – Но ты хоть представляешь, каким придурком выглядишь, когда говоришь о себе в третьем лице?

Никита рассмеялся.

– Рад узнать, что слухи о твоей смерти оказались необоснованными, де Леон. Богам и дьяволам молился я, чтобы однажды ночью мы встретились снова!

– Прошу прощения! Что-то не припомню, чтобы мы с тобой встречались! Где же? На Багряной поляне? Я тогда был слишком занят, счищал с меча остатки твоего отца, поэтому не представился должным образом!

– Так давай представимся сейчас! – Черносерд распахнул объятия, будто хотел обнять город, к захвату которого его прародитель даже не смог приблизиться. – Я покоритель Дун-Фаса! Разрушитель Дун-Садбха! Разоритель Дун-Кинна! Осквернитель Дун-Арисса! Весь Оссвей сейчас преклоняет колени у моих ног или лежит, погребенный моей рукой! Добро пожаловать в Королевство Дивока, де Леон! Никита – его правитель, и все здесь отдают ему дань уважения!

Глаза Габриэля блуждали по разрушенным стенам, разбитому камню, руинам, в которые Никита превратил королевство в своем стремлении захватить его.

– Мне нравится, что ты сделал с этим местом.

Никита рассмеялся, сверкнув клыками при вспышке молнии.

– Судя по твоему виду, ты проделал долгий путь. Жаждешь гостеприимства, не так ли? – Граф Дивок указал на массивные ворота. – Входи и будешь желанным гостем, де Леон. Но, молю тебя, приходи один. Тогда мы сможем поговорить в более интимной обстановке.

– Скоро, ублюдок, – пробормотал Габриэль, сжимая в кулаке клинок.

– Не пойдешь? – Никита улыбнулся. – Ах, как жаль. Тогда нам придется удовлетвориться лишь одним симпатичным сыном Сан-Мишона. Но не бойся, Лев. Мы им очень довольны, как, впрочем, и он нами.

Граф Дивок оглянулся через плечо, подзывая к себе свою новую игрушку.

– Не так ли, Златокудрый?

Сквозь стаю дьяволов прошла фигура, заняв свое место рядом с Никитой. И когда Габриэль взглянул ему в лицо, я увидела, что и без того разбитое сердце моего брата раскололось еще сильнее.

– Все так, – ответил Аарон де Косте. – Хозяин.

– О Боже, – прошептал Габриэль. – О, нет…

Аарон и Габриэль смотрели друг на друга сквозь падающий снег и океан времени. Когда они впервые встретились, они были мальчишками, ненавидевшими друг друга, но между ними завязалась невероятная дружба, горевшая ярко, как серебряное пламя. Их братство сияло в самые темные времена – если бы не Лорд Авелина, Габриэль и Грааль попали бы в лапы Велленского Зверя. Но теперь Аарон находился во власти еще более темных сил.

Габриэль крепко сжал челюсти, в глазах горела ненависть, несмотря на то, что они были полны слез. Еще одна потеря. Еще одна отнятая у него жизнь. И тогда часть меня задалась вопросом, много ли огня осталось у моего брата внутри, чтобы отдавать.

Он взглянул на Диор. Грааль стояла рядом со своей госпожой, и на ресницах у нее ледяными комочками замерзли слезы. Его взгляд блуждал по разрушенным зубчатым стенам, по двору крови, добыче великого Толева. Неистовые, все до единого, сильные как горы и холодные как зимы, за два коротких года превратили в руины страну, защищая которую он в юности рисковал и жизнью, и душой.

– Я сотру в порошок каждого из вас, черт возьми, – прошипел он.

– И зачем вы здесь?

Это спросила Лилид, ее кроваво-красные волосы развевались на ветру, словно плащ, а черные глаза смотрели на Фебу.

– Ты прошла долгий путь из обители своего клана, дщерь Фиан, – крикнула она. – С тех пор, как мы заключили перемирие, нога ни одного Дивока не ступила на священную землю Высокогорья. И все же вы тут, стоите на пороге нашего дома, готовые к войне? Вопреки клятве, запечатленной в слове и камне? – старейшая Дивок обвела взглядом легион за спиной Габриэля, возвысив голос над раскатами грома. – Неужели у сыновей Малата и дочерей Ланис и Ланэ не осталось чести? Позор на твою голову! Позор за то, что нарушила священную клятву, данную на священной земле!

Феба шагнула вперед, сердито глядя на стены. Глаза у нее были обведены лунной кровью, острые зубы обнажены в оскале. Она доронулась до своего стального нагрудника с гравировкой, расстегнула кожаный ремешок на шее и вытащила маленький флакон, подняв его, чтобы всем было видно. И с проклятием швырнула его в стены. Металл сверкнул тем же золотом, что и ее глаза, когда небо прорезала дуга идеально белого света.

– Вот твоя гребаная честь, жена Зимосерда!

Никита сердито глянул на свою сестру, но Лилид все еще смотрела на ведьму, поджав губы.

– Вы украли силу Фиан! – воскликнула Феба. – И, клянусь Матерями-Лунами и Отцом-Землей, нашей кровью и дыханием, мы здесь, чтобы вернуть ее! – Она указала на разрушенные зубчатые стены, взывая к легионам за спиной. – Смерть предателям! Смерть Дивокам!

– СМЕРТЬ! – раздался рев у нее за спиной.

Сотни и сотни убийц застучали мечами по щитам, от их зубов и когтей отражались сверкавшие молнии, и волки, медведи и львы воем взывали к своим невидимым матерям наверху.

– СМЕРТЬ!