Империя проклятых полностью

Мальчик чуть не выпрыгнул из кожи, когда Диор прошептала эти слова, присев рядом с ним на корточки в тени конюшни. Увидев ее, Хоакин выдохнул с облегчением и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Элайна обнюхала Диор, виляя хвостом, и обслюнявила ее лицо. А Хоакин вытащил из-за голенища фляжку и сделал большой глоток.

Присмотревшись к нему повнимательнее, мы увидели, что юный Хоакин уже вооружен и экипирован для боя: слишком большая кольчуга криво сидела у него на плечах под поношенной, но теплой шинелью и зеленой накидкой, на поясе висел меч. Юноша выделялся среди солдат, как деревянный конь в диком табуне, и, когда он закрывал фляжку пробкой, руки у него дрожали.

– Они отправляют тебя на стены… – выдохнула Диор.

– Они всех отправляют на эти чертовы стены, – выплюнул он. – Я в жизни меч в руках не держал, а там целая армия жаждущих крови горцев.

Диор сжала ему руку.

– Не бойся. Они мои друзья.

– Твои друзья? – прошипел он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Все, кто в состоянии сражаться, отправятся на укрепления Ньютунна, и когда наступит рассвет, твои чертовы друзья пройдут прямо у нас по головам!

– Дыши спокойно. – Диор наклонилась ниже и зашептала совсем тихо. – Сегодня мы нападем на Никиту и Лилид. Отрубим голову, и эта змея сдохнет.

Хоакин судорожно сглотнул, и лицо у него побледнело.

– А как Исла…

– С ней все в порядке. Она с нами, – улыбнулась Диор. – Я обещала ей, и обещаю тебе то же самое: вы оба получите свою счастливую сказку, даже если это убьет меня. Но мне нужна пила, а в кузнице полно народа. Получится у тебя отвлечь их внимание? Мне нужно всего полминутки.

Дыхание юноши участилось, он до сих пор испытывал страх при мысли о завтрашнем нападении, а еще боялся того, что может случиться с его возлюбленной этой ночью. Но он взял себя в руки, посмотрел в глаза Граалю, и в его взгляде мы снова увидели все тот же пылающий огонь абсолютной веры.

– Да, мадемуазель Диор, думаю, получится.

Грааль сжала его ладонь, он снова откупорил фляжку и сделал еще один глоток для храбрости. Очевидно, Диор тоже была необходима порция храбрости, и она схватила фляжку и осушила ее одним глотком. Поморщившись, она провела костяшками пальцев по губам.

– Семеро Мучеников, вкус у этого дерьма еще хуже, чем запах.

– Зато оно согревает. – Хоакин одарил ее грустной ухмылкой. – По крайней мере, до тех пор, пока не начнется смертоубийство.

Она оглядела двор – копошившиеся там мужчины и женщины готовились умереть на рассвете. Большинство из них были в ужасе: едва ли половина умела сражаться, остальные же едва держали в руках меч, как бедняга Хоакин. Они стояли, сбившись в кучки, дрожа от холода, или смотрели на пугающую яму с костями, или мрачно и безмолвно топали к стенам Ньютунна. Диор провела большим пальцем по фляжке, которую держала в руке, на металле были выгравированы инициалы Хоакина и его возлюбленной Ислы. Она посмотрела в сторону винокурни, затем на кузницу, где на фоне света четко вырисовывался силуэт Батиста.

– Селин, пойдем, присмотришь за мной в кузнице, – скомандовала она.

При этих словах наши крылья неуверенно затрепетали. Мы сидели на навесе у нее над головой – алое пятнышко на сером снегу. Мы попытались проникнуть в ее мысли, желая увидеть, какую игру она задумала, но нам это не удалось, впрочем, как и всегда. Она снова взглянула на нас и сплюнула, когда в глазах отразилось то, что она увидела в той комнате под гробницей Девы-Матери.

– Быстрее, Селин.

Мы неохотно повиновались и перелетели через двор, подгоняемые завывающими ветрами. Попав из метели в свет и тепло кузницы, мы уселись на стене, и наши крылья задрожали от жара пламени. Всего мы насчитали четырнадцать человек – чернопалых и их помощников, которые стучали молотами, таскали, взвешивали, поднимали.

Но, вернувшись к Диор, мы увидели, что она уже покинула свое укрытие и прокралась к задней части кузницы. Мы услышали шум: лай Элайны, лязг металла в кузнице. И стремительная, как ветер, Диор пробралась внутрь, под гул голосов. Хоакин извинялся, а Грааль выскользнула через заднюю дверь, пряча что-то под юбками. Мы устроились у нее на плече, и теперь ее, казалось, больше не заботило, что мы снова оседлали ее. Мы пробрались вдоль стен к дуну, мимо ужасной ямы с замерзшими костями, и снова прошли через вход для слуг.

Она уже поднималась по тайной лестнице, когда ее поймала Рейн, шедшая навстречу. Во взгляде принцессы до сих пор были заметны остатки смятения, охватившего их после спуска под гробницу, но у Диор глаза сияли от волнения.

– Я достала пилу, – прошептала она. – Нам нужно…

– Нам нужно доставить тебя наверх, сейчас же, – прошипела Рейн.

– Зачем? – еще тише спросила Диор, моргнув.

Рейн говорила на ходу, увлекая Диор к спальням.

– Перед рассветом Никита выступит с речью в Зале Изобилия. Соберутся все его капитаны и лорды. Он потребовал, чтобы ты тоже явилась, одетая должным образом.

– Да зачем, черт возьми?

Рейн поднималась по лестнице, увлекая за собой Диор по узкому проходу.