– При дворе ходят слухи о мятеже. Он хочет, чтобы ты была при нем в качестве доказательства, что Воссы придут им на помощь. Хочет поддержать мужество в своих кровных лордах, прежде чем горцы нанесут удар.
Диор посмотрела на свою грязную одежду служанки.
– Черт, я не…
– Я помогу тебе, не бойся. Но нам нужно спешить.
Книжный стеллаж со скрипом повернулся, открывая проход, и парочка прокралась в будуар Диор, закрыв за собой потайную дверь. Вытащив из-под юбок железную пилу, Диор бросила ее на кровать.
– Не знаю, можно ли этим резать серебро, но, похоже, у них нет ничего острее.
Рейн кивнула, пряча лезвие под покрывало.
– Я отнесу его Джилли и Моргане, как только мы закончим. Давай-ка поторопимся.
Диор сбросила туфли и чулки, и я увидела, что нога у нее кровит: рана на своде стопы снова открылась. Стащив с себя домотканое платье и отбросив его в сторону, она стояла почти обнаженная, одетая только в шелковую рубашку, бледная, худая и дрожащая.
– Есть в этом что-то неправильное.
– Ничего такого, чего бы я не видела раньше, – поддразнила ее Рейн, натягивая на Диор нижнюю тунику через голову.
Диор посмотрела на принцессу и усмехнулась, но ее улыбка быстро погасла.
– Я не это имела в виду. Я говорила про Джилли и Моргану. Неправильно просить их подвергать себя опасности.
– Тебе не придется просить. Они сами предложат. – Рейн посмотрела ей в глаза. – В этом и заключается любовь и верность, и теперь они будут хранить и то и другое ради тебя, не сомневайся.
– Но они даже не знают меня. Как они…
– Они знают, что ты рискуешь всем ради людей, которых никогда не видела. Они знают, что ты освободила их и молодых людей, которых они любят, от служения паре самых извращенных злодеев в этом мире. Они знают, что, если понадобится, ты прольешь за это свою последнюю каплю крови.
Рейн опустилась на колени и перевязала кровоточащую ногу Диор свежей полоской ткани.
– Они знают тебя так же хорошо, как и я, Диор Лашанс. Они знают, что ты храбра, как мученики, светла, как небеса, и свирепа, как волки. Что за тебя стоит сражаться.
Грааль нахмурилась, потянувшись, чтобы убрать копну пепельных волос с лица. Но щеки у нее вспыхнули от лести, сердце забилось быстрее от улыбки Рейн, от ее нежного прикосновения, когда та стала натягивать новые шелковые чулки на ее обнаженные ноги. И снова руки принцессы оказались в опасной близости к опасным местам, и, возможно, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, как высоко взлетают кончики ее пальцев, Диор заговорила:
– Почему у тебя нет акцента?
Рейн заморгала от странного вопроса, завязывая шелковый бант на бедре Диор.
– На самом деле у меня есть акцент.
– Не оссийский. У Джилли и Морганы достаточно заметный акцент – как корабль в пустой гавани. Но у тебя голос звучит… по-другому.
Рейн глубоко вздохнула, закончив завязывать чулок. Кончики ее пальцев скользнули по внутренней стороне бедра Диор, и сердце девушки заколотилось, как у боевого коня на скаку. Но, встав, Рейн попросила Диор поднять руки, чтобы надеть платье из светлого бархата. Парочка, ругаясь, немного повозилась с нарядом, но в конце концов он сел так, как и было положено. Откинув волосы с лица, Диор увидела, что принцесса пристально смотрит на нее, и этот непривычный взгляд стал тяжелым.
– Ты спросила, почему меня нет ни на одном из портретов в замке.
– Я никогда не спрашивала почему, – ответила Диор. – Это не мое дело.
– Моя мать… так сказать…
Рейн замолчала, нахмурив гладкие брови. Диор неуверенно потянулась к ней, чуть касаясь ее кожи кончиками пальцев.
– Ты не обязана ничего мне рассказывать, Рейн. Все хорошо.
Но девушка решительно покачала головой.
– Я рассказывала тебе, что муж моей матери погиб во время Войны кланов. К тому времени она правила Оссвеем от Расколотых островов до владений Лунного трона. Свершилось все, за что она боролась. Но… когда ее муж ушел, она осталась совсем одна.
Рейн со вздохом откинула назад выбившуюся прядь волос.
– Во время своих походов она встретила мужчину. Странника. Молодого воина с севера. Он был знаток поэзии и философии и очаровал уставшую от сражений вдову своими рассказами и улыбкой. Думаю, она любила его. Но… недолго. А потом он ушел.
– Он был твоим отцом, – пробормотала Диор.
– Я даже не знаю, как его зовут, – вздохнула Рейн. – Но знаю, что, когда он ушел, он разбил сердце матери. И, думаю, всякий раз, когда она смотрела на меня, она видела того мужчину, который выставил ее дурой. Наверное, я была ее позором. Поэтому она отослала меня прочь. Я выросла в Элидэне, у троюродных братьев и сестер.
– Вот уж дерьмо так дерьмо, – прошептала Диор. – Ты же не виновата, что твой папа́ был таким псом.
– Нет, – вздохнула Рейн. – Теперь закрой глаза и повернись. Я постараюсь быть нежной.
– Ты… что?
Принцесса приподняла ужасный корсет. И, застонав от понимания, Грааль повиновалась, задержав дыхание, когда Рейн начала затягивать на ней ремешки.
