Гален махнул рукой, мол, не беспокойся.
Люк подумал, что в его присутствии ничего интересного не будет сказано, последовал примеру наутолана и тоже лёг спать, повернувшись спиной к костру. Прошло около часа, но кроме треска огня и стрекотания насекомых не было слышно ничего. Только через несколько минут, когда Скайуокера стало клонить в сон, Мара наконец-то нарушила молчание.
— Странная вышла ситуация. Ты и я снова вместе. Как иронично.
— Даже слишком, — хмуро отозвался Гален. — Скорее бы все закончилось. Надоела эта неразбериха.
— Поверь, мне это нравится не больше твоего. Та же ситуация со Скайуокером…
В её голосе проскользнула брезгливость и недовольство.
— Видимо, вас связывала не просто дружба.
— Возможно…
На несколько минут повисло молчание, которое опять же нарушила девушка.
— Мне жаль.
— Жаль? — возмущённо спросил Гален. — А мне показалось, тебе не было жаль, когда ты сдала меня Императору.
— Это мой долг. Ты делал то же самое для Вейдера.
Люк с трудом сдержал крик. Значит, здесь действительно было что-то не так, но чтобы настолько…
— Вот именно, делал, — сделал акцент на последнем слове мужчина.
— Насколько я поняла, ты и сейчас это делаешь. Иначе бы Скайуокера здесь не было.
— Да тебе-то какое дело?
— Просто интересно, а он об этом знает?
— Тебя это не касается.
Мара весело рассмеялась.
— Ты можешь рассказать, потому что вряд ли два прихвостня Вейдера дадут мне уйти живой.
— Будь ты хоть последним человеком, я бы не стал с тобой откровенничать, — грубо отрезал Гален, подкидывая ветки в костёр.
— Было больно? — осторожно спросила Мара.
— Невыносимо, — буркнул мужчина.
— Я не думала, что он захочет тебя воскресить.
Гален промолчал. Ему явно было неприятно вспоминать переселение из одного тела в другое, когда ты рискуешь исчезнуть в небытие, а твою душу словно разрывают на части.
— После твоей «смерти», — сделав акцент на последнем слове, произнесла Джейд, — Сидиус был сам не свой. Он едва не начал с Вейдером войну. Не из-за предательства, а из-за того, что он не смог обуздать твою силу. Тогда он часто говорил, что, будь ты его учеником, такого бы не случилось, — на какое-то время девушка замолчала, после чего тяжело вздохнула, — Почему нас просто не оставят в покое? Сколько можно вести эту глупую войну? Когда же все закончится?
— Никогда, — одними губами прошептал Люк.
Он уже не слышал дальнейшего разговора. Что-то странное словно сковало его. Он смотрел в темноту и видел там что-то страшное. В свете костра он увидел рыженькую птичку, которая, по всей видимости, заплутала. Она полетела в ту темноту, и через секунду раздалось грозное рычание и жалобный щебет.
Люк подскочил на ноги и заметил, что так поступили и остальные. Фисто ещё не совсем понимал, что происходит, а вот Мара и Гален, кажется, были в ужасе.
— К деревьям, быстро!
Времени спрашивать не было. Все четверо рванули к деревьям, а сзади уже слышались приближающиеся шаги.
Из-за того, что Люк лежал дальше от деревьев и бегал не так быстро, он не успел взобраться на дерево. Что-то сильное схватило его и стянуло на землю, оттаскивая подальше от дерева. Пилот едва успел схватиться за массивный корень дерева и заметить сверху трех ситхов.
Тяжёлая лапа с огромными когтями легла ему на грудь.
Люк посмотрел на зверя и замер. В темноте глаза этого монстра светились красным, шерсть была чернее ночного неба, а огромные острые клыки внушали ужас. Ворнскр. Местный хищник.
Зверь смотрел в глаза пилота и рычал. Слюни капали жертве на одежду.
Люк не мог пошевелиться от парализующего его страха. Даже смерть от меча Вейдера или в космической битве не казалась ему такой реальной, как сейчас, когда эта самая смерть нависает над тобой, и если в первых двух случаях она обещала быть быстрой, то в этом долгой и мучительной.
Вдруг зверь посмотрел куда-то в сторону и зарычал, ещё более злобно, чем раньше. Этой секунды, этого мгновения Люку хватило, чтобы активировать световой меч и пронзить грудь зверя. Раздался душераздирающий рев. Пилот выбрался из-под падающего зверя и на негнущихся ногах добрался до дерева, усевшись в его корнях. Где-то с минуту он, тяжело дыша, смотрел на мертвую тушу зверя. Может он и мог убить его, но Люку по какой-то причине было его жаль. Ворнскр лишь делал то, что делал всегда — охотился, а, значит, выживал. А пришёл какой-то чужак и оборвал его нормальную жизнь.
Мужчина искренне сочувствовал зверю, потому как сам был таким. Разве многого он хотел? Только семью…
И тогда кусочки мозайки словно встали на свои места. Похищение, два ситха на службе якобы его отца, официальное заявление о смерти, признание того, что его спасители на самом деле служат не его отцу… Или же нет? Пусть Гален и Кэд были не так честны с ним, но они не врали ему. Он это знал. И от этого становилось только хуже. На службе у Вейдера… у его отца.
Чья-то рука легла ему на плечо, и он знал, чья именно, а потому едва слышно задал один единственный вопрос:
— Он мой отец?
Гален присел рядом, не убирая руку с плеча, и попытался помягче ему все сказать:
— Не надо делать скоропостижных выводов…