Хан ускорился и вскоре оказался возле незнакомца. Тогда-то он и понял, что это был беглец, явно угнавший шаттл у Империи. Он был довольно хорошо сложен, на что явно повлияли годы тренировок. Из одежды на нем были только тёмные штаны, чёрный порванный плащ, кожаные перчатки и военные сапоги, довольно старые.
— Эй! — сквозь усиливающийся ветер прокричал Хан.
Кое-как, утопая в песке, он попытался поднять раненого. Тот оказался довольно тяжёлым. Мужчина попытался выпрямиться и вдруг осел, схватившись за левую ногу.
— Давай же!
Пересиливая себя, незнакомец поднялся и, прихрамывая и опираясь на Хана, последовал к довольно старому строению, напоминающему старинный храм.
— Надо идти на корабль! — остановился Хан и оглянулся.
Ветер стал настолько сильным, что от корабля был виден лишь силуэт.
Но незнакомец продолжал упрямо идти вперёд. Хану ничего не оставалось, как пойти за ним и, как оказалось, не зря. За считанные минуты началась настоящая буря. Но к тому времени двое пилотов уже добрались до храма.
Соло помог незнакомцу сесть на камень. Тот недовольно скривился от боли и осмотрелся вокруг.
— Ваш корабль не переживёт бурю, — хриплым, но приятным голосом произнёс мужчина.
— Это ещё почему? — нагло спросил контрабандист.
Сначала спасает его, а потом выслушивает, что корабль никуда не годится. Может он и не принадлежал Хану, но слишком уж трепетно он относился к небесному транспорту.
— Корабль с Серенно, для графов с неё важна красота, а не безопасность. Этот корабль крепче, но долго не протянет.
Мужчина закашлялся и натянул на себя остатки плаща.
Хан мотнул головой, снял с себя куртку и протянул её незнакомцу.
— Спасибо, — хрипло отозвался тот.
— Почему ты оказался здесь?
Мужчина взглянул на Хана снизу вверх, от чего того едва не передернуло. Слегка вьющиеся русые волосы плавно опускались на плечи, проницательные небесно-голубые глаза словно заглядывали в саму душу, на левой щеке были видны едва заметные следы от шрамов, а у правого глаза красовалась тонкая тёмная полоска, явно от давнего ожога. Что-то было в нем такое знакомое и приятное, будто Хан смотрел не на совершенно незнакомого человека, а на лучшего друга.
— Возникли проблемы с управлением, — уклончиво произнёс он. — Неудачная встреча с Империей.
— Угнали шаттл?
— Вообще, позаимствовал, но, судя по его состоянию, все же угнал.
Он слабо улыбнулся и снова закашлялся.
— Я так и не знаю имя своего спасителя, — после небольшой паузы произнёс мужчина.
— Хан Соло.
— Это не вы обогнули Кесселевскую дугу за двенадцать парсеков?
— Я, — растерялся контрабандист. — Ну, а вы?
— Эван… Эван Никанэ.
Тогда у Хана впервые пропал дар речи, потому как перед ним сидел, по сути, призрак.
Постепенно жизнь на Миркре стала казаться проще. Пусть у застрявших на нем людей и было желание улететь подальше отсюда, каждому из них пришлось смириться со своей участью. Дни проходили незаметно. По утрам кто-то тренировался, днём занимался своими делами, а вечером все собирались у костра и разговаривали. Но эти разговоры были пустыми, особенно для Люка.
Когда он узнал правду, в его голове будто что-то щелкнуло, и он стал понимать такие мелочи, которых раньше не замечал. Поведение Кэда стало для него вполне себе ясным — тот боялся потерять расположение своего учителя. Вполне себе реальный страх. Спокойствие Галена — наоборот, попытка получить это расположение. Как понял Люк из обрывков фраз, когда-то давно Марек предал Вейдера и присоединился к повстанцам, за что поплатился своей жизнью. Очевидно, что присмотр за Люком — его попытка снова вернуть доверие учителя. Ну, а Мара… Забавно, что после их последней встречи, они снова оказались вместе. Вот только теперь она не была роковой контрабандисткой с предрасположенностью к Силе, она оказалась очередной цепной собакой Императора, которую в любую минуту могут натравить на кого угодно. Таким же был Вейдер…
Люк вздрогнул. Был? Почему в прошлом? Связано ли его странное предчувствие с этим? Будь с ним Сила, он бы точно дал на это ответ.
Вейдер… Забавно, он столько раз представлял, каким мог быть его отец, контрабандистом или джедаем, пилотом грузового корабля и великим командиром, но никогда ему в голову даже на секунду не приходила мысль, что Ужас всея Галактики может быть его отцом.
Люк вспомнил, как во время бегства на Гли-Ансельм на него смотрели Кэд и Гален, когда увидели за его спиной джедаев-хранителей. То был страх. То же самое было на корабле, когда они раскрыли себя. Они боялись. Чего? По всей видимости, гнева Вейдера.