— Какая разница? — отмахнулась Сарковски. — Я дала ему подсказку, он разработал идею и сам осуществил её. Так что это не моя заслуга.
— Не соглашусь.
— Слушай, Мерф, не знаешь, где лежит Эван Никанэ?
Адъютант едва заметно усмехнулся.
— Четвёртый медотсек.
Девушка кивнула и поспешила к турболифту. А офицер вздохнул и покачал головой. Что бы она ему не говорила, а он знал, почему она так рвётся к Никанэ. Впрочем, не он один.
*
Выходя из турболифта, Владлена нос к носу столкнулась с Ханом. Тот вежливо извинился за свою неуклюжесть.
— Даже не буду спрашивать, куда вы направляетесь, — усмехнулась девушка.
— На эшафот, — хмыкнул Соло.
Десять шагов они прошли молча.
— Я ведь помню тебя, — тихо произнёс мужчина. — Ещё с Академии.
Владлена искоса поглядела на него.
— Я понимаю, почему милорд выбрал тебя.
— И почему же?
Хан остановился. Его это не на шутку заинтересовало.
— Ты идеалист, — коротко ответила девушка и пошла дальше.
На пути к медотсеку дорогу ей преградили отряд ногри, за которыми стояли люди в знакомой ей черно-белой форме с символом кометы на плече — инженеры исследовательского центра в Тёмном дворце.
Один из ногри отделился от группы и, быстро передвигаясь вокруг Владлены, обнюхал её. Данную операцию они проводили со всеми, кто хотел пройти в медотсек. Наконец ногри протянул свою когтистую лапу девушке, мотнул головой и проследовал дальше.
В закрытом помещении, отдалённом от коридора стеклянной перегородкой, присоединённый к дыхательному аппарату, лежал Эван. На негнущихся ногах Сарковски тихонько подошла к нему и невольно сдала кулаки. Просчиталась. Опять.
Она столько раз видела его без маски, но сейчас он казался ей совершенно незнакомым. Черты лица сглажены, мышцы расслаблены, кожа необычайно бледная, дыхание ровное… Она видела его спящим, но даже тогда он выглядел напряженным, встревоженным, а сейчас он такой спокойный, умиротворенный, словно перед ней не живой человек, а мертвец. Осторожным движением руки Владлена поправила на его лице прядь волос, упавшую на глаза, и села рядом на стул. Глядя на него, в её сердце что-то сжималось, а в горле словно вставал ком, глаза жгло от внезапно подступивших слез. Как она такое допустила? Почему послушала его, когда он инсценировал её смерть и отправил на Алеко-Скай? Как могла привязаться к нему?
Осторожно, словно боясь причинить ему вред, она взяла его металлическую руку в свою и легонько сжала. Реакции никакой.
— Я здесь, милорд… Я здесь…
Долгие минуты она просидела так, прижимая к груди его руку, как вдруг почувствовала, что железные пальцы едва дрогнули. Не успела Владлена среагировать, как в лёгких кончился кислород, а горло сжало сильной удавкой. Инстинктивно она попыталась отпрянуть назад, но железные пальцы сомкнулись на её запястье с такой силой, что послышался лёгкий хруст.
Девушка даже не пыталась сбросить невидимую удавку или ослабить железную хватку. Она с неприкрытым ужасом смотрела в золотые глаза ситха.
Комментарий к Глава 25 Извините, что главы выходят редко. Скоро у меня экзамены, а потому прошу отнестись с пониманием. Учёба – в первую очередь.
Да пребудет с вами Сила!
====== Глава 26 ======
«Ты бросил её. Ты предал Хана. Предал Восстание. И ради чего? Якобы спокойной жизни в городе, который Империя со дня на день заберет? На что ты надеешься? Думаешь, смерть Вейдера отвлекла всех? Это только на время. Скоро они придут за тобой. Уж поверь, тебя убьют как предателя. Готов к этому?» — постоянно твердил внутренний голос.
Все эти назойливые мысли, словно мухи в летний зной, окружили вокруг него ровно с того момента, как ему удалось сбежать от имперцев. Он и сам не до конца понимал, как это вышло. Отпустили его или он сам проявил невиданную доселе смекалку, хотя ничего такого и не сделал. Он смутно помнил, как добрался до «Сокола» и на автомате полетел на Беспин. А после все завертелось вихрем неотложных дел: проблемы на шахтах, устранение проблем с безопасностью, попытки успокоить людей и заверить их, что Империя ничего не сделает с предприятием… Только потом Лэндо начали мучить кошмары. Каждый раз, засыпая, он словно переносился в недалёкое прошлое, к той самой камере, где пытали Хана и слышал его истошные крики; порой он видел Лею, со слезами умоляющую Вейдера не трогать Хана. Каждую ночь он видел кошмары и каждый раз, просыпаясь, выглядывал в окно и видел на посадочной площадке «Тысячелетнего сокола» — ещё одно напоминание о том, что он сделал. Через какое-то время он приказал отправить корабль в ангар, чтобы тот не маячил у него перед глазами. Но лучше не стало.