В голову ему пришла одна довольно безумная мысль. Правда, озвучить он её не решался. После стольких лет он уже и не надеялся поговорить с Кайлой — о большем он и не смел мечтать. Но теперь, когда Галактика на пороге гражданской войны, а они оба оказались в самом эпицентре. Быть может, они выживут; быть может, умрут. Зачем гадать?
— Если я не доживу до конца этой войны, — ровно начал Траун и почувствовал, как напряглась Кайла. — Если случиться так, что я погибну… то перед смертью я не хочу жалеть о том, чего не сделал.
Кайла отстранилась от него и посмотрела ему прямо в глаза.
— Каждый день, — дрожащим голосом прошептала она, — Каждый ситхов день я жалела, что не увидела тебя. Что бы ты не хотел сделать, знай — я с тобой.
Траун слабо кивнул и потянул женщина за руку в другой конец помещения, где перед зеркалом на небольшом столике лежали белые перчатки и ожерелье с кровавого цвета камнями в футляре. Вереди скользнула по ним взглядом и грустно усмехнулась.
— И давно ты принял это решение?
— Через год после нашей встречи, — коротко ответил гранд-адмирал, осторожно вынимая ожерелье из футляра. — Если ты не готова…
— А ты готов ждать ещё десять лет? — хмыкнула Кайла, скрестив руки на груди. — Я — нет.
Она повернулась спиной, позволяя Трауну надеть на неё ожерелье. После проделанных действий женщина повернулась и под одобрительный кивок чисса помогла ему надеть перчатки.
— Все это так странно, — призналась Верели, вложив в ладони Трауна свои.
— Согласен.
— И это… всё? — неуверенно спросила Кайла.
— Нет… Хоть в этом традиции чиссов и людей похожи.
С эти словами он притянул её к себе и крепко обнял.
*
Обходной путь составил примерно час. Мерфор раздраженно отвечал на вызовы коммуникатора и каждый раз говорил примерно одно и то же: «Пятнадцатый коридор перекрыт, пришлось идти в обход». Было ясно, что у офицера своих дел было выше крыши, а тут о с таким простым поручением справиться не смог.
Когда же они пришли к медицинскому блоку, оказалось, что тот в целях безопасности временно перекрыли, чтобы в случае атаки или проникновения вражеских войск на корабль пациенты не пострадали. На данный момент, правда, там был всего один пациент, но ради его защиты экипаж готов был из кожи вон лезть, лишь бы с его головы не упал ни один волосок.
Мерфор быстро набирал на дверной панели код доступа, но в результате на экране появилась знакомая надпись: «В доступе отказано». Офицер раздраженно зарычал и стал по памяти набирать номер на коммуникаторе.
— Лейтенант Мерфор, просьба открыть дверь сорок четыре А, медицинский блок. При мне двое гражданских. Как поняли?
Хан не слышал, что ответили, но спустя несколько секунд двери открылись. Рядом стоял мужчина в белом халате. Как только Хан и Н’Орели перешли на его сторону, двери за ними с шелестом закрылись. Медик тут же скрылся в одном из светлых коридоров, оставляя гостей в одиночестве. Н’Орели это, похоже, нисколько не смутило. Она уверенно пошла вперёд, огибая незнакомые коридоры. Вскоре она оказалась в небольшом помещении, повернулась к стеклянной стене и замерла. Хан догнал её и с удивлением понял, что она привела его прямо к Эвану. Вокруг того суетились медики. Видимо, в состоянии пациента что-то изменилось.
Н’Орели села на ближайший стул и опустила голову. Она что-то тихо прошептала, и Хану даже показалось, что он расслышал её слова: «Прошу, папа, не покидай нас…»
*
Многие не в полной мере осознают смысл фразы «на грани смерти». Одни представляют себе утес с резким обрывом: земля — жизнь, то, что ниже, — смерть. Другие представляют дорогу, что заканчивается густым тёмным лесом. Третьи же оказались ближе всех к истине, представив это в виде колодца. Наверху жизнь, поверхность воды — грань жизнь и смерти, вода — смерть. В их понимании падение в колодец сравнимо со смертью. Каждый раз ты погружаешься все глубже, теряешь свои силы и скоро, достигнув грани, умираешь.
Для адептов Силы нет такого понятия как «колодец». В их представлении это больше похоже на бескрайний океан, в котором переплетаются нити Силы, тёмные и светлые, связывающие все живое воедино. Но чем глубже погружаешься в этот океан, тем гуще сплетения, но тем меньше шансов выбраться из этой пучины. И где-то там, в глубине, где у океанов обычно находится дно, у Силы есть грань, отделяющая жизнь от смерти. Что за той гранью — неизвестно. Ни один живой не ответит на этот вопрос, ибо перейти грань — означает умереть. И пути назад нет. Коснуться грани — равносильно смерти. Ты не умираешь, но и не живёшь. Ты останешься заложником грани, неспособный уйти ни на одну из её сторон.
Джедаи не погружались так глубоко в Силу, чтобы хотя бы увидеть грань. Для них это было чем-то запретным, недоступным для понимания.
Ситхи не обладали такими знаниями о грани, чтобы понять её природу, но это не мешало им изучать её. Из всех отчаянных, что захотели рискнуть, лишь один выжил, хотя лучше бы он умер. Полностью отрезанный от Силы, от мира, парализованный и сошедший с ума… Такова цена знания.