Покой… Как долго он мечтал о нем! Наконец-то можно покинуть это злополучное место, стать единым с Силой, прекратить все это… Он мог бы это сделать. Двадцать два года назад, когда умирал на операционном столе. Три года назад, когда оказался один в глубоком космосе без шансов выжить. Да в любой битве! Но он все не уходил. Каждый раз выбирался из затягивающей его бездны и продолжал жить. Но теперь… Многое изменилось. Готов ли он встретиться лицом к лицу со смертью? Готов перешагнуть грань и оказаться в холодной бездне тьмы?
— Ты не можешь так поступить! — в который раз воспротивился Квай-Гон, глядя, как Энакин медитирует на краю утёса.
— Интересно, почему? — не оборачиваясь, спросил мужчина.
— Потому что ты не выполнил предсказанного, — неожиданно жёстко произнёс Реван. — Ты — Избранный. Твоё предназначение — восстановить баланс Силы. И если ты это не сделаешь, Галактика погрузится во тьму ещё на несколько тысячелетий! Этого ты хочешь?! Я четыре тысячи лет скитался по Галактике в надежде, что появится новый Избранный. Знаешь, каково находиться между жизнью и смертью без возможности оказаться на одной из этих сторон? Не повторяй моих ошибок, Энакин… Второго падения Галактика просто не переживёт…
Наступила напряжённая тишина. Где-то сзади что-то шептали тени давно умерших Одаренных. Но с каждым разом их голоса становились все тише.
— Я не просил делать меня Избранным, — ровно произнёс Энакин, поднимаясь на ноги. — Но, раз уж мне выпала эта карта, придётся играть дальше.
Квай-Гон слабо улыбнулся.
— Мы с тобой.
— Всегда, — добавила Митра.
*
Щелчок. Аппарат отключили. Врачи, с трудом сдерживая дрожь, обречённо опустили головы.
— Время смерти…
Но не успел он закончить, как пациент сделал глубокий вдох и резко сел.
Врачи отшатнулись, с ужасом глядя на него. Только один из них по-детски улыбнулся и тихо прошептал: «Я знал».
— Милорд, — с трудом сдерживая улыбку, произнёс он, — Вам лучше лечь.
Эван тяжело дышал и почти не понимал, что происходит вокруг, а потому даже не сопротивлялся, когда его личный врач ненавязчиво помог своему пациенту лечь обратно.
Сердце бешено колотилось, лёгкие жгло, все тело ныло от боли. Все-таки, жизнь — штука болезненная.
— Он был мёртв… Это невозможно… — бормотал молодой врач, стоявший в стороне.
— Невозможно — это про него, — гордо заявил личный врач пациента.
— Аллен… — прохрипел Никанэ и тут же согнулся в приступе кашля.
Врач тут же взял стакан с чистой водой и, чуть приподняв голову пациента, помог ему выпить содержимое.
— По чуть-чуть… Вот так… Милорд, мне нужно знать, как вы себя чувствуете. Это очень важно.
Никанэ прикрыл глаза и поморщился, пытаясь вновь принять сидячее положение. Аллену не нужно было особого приглашение, а потому он ловко помог ему принять более удобную позу.
— Нога… — хриплым голосом произнёс Эван.
Аллен откинул одеяло и озадачено уставился на выступающий из лодыжки металлический осколок. Порез был явно больше выпирающего осколка. Милорд не стал бы говорить об этом, будь этомаленькая железка. Значит, все серьезнее.
— М-да… — протянул врач и повернулся к своим коллегам. — Принесите обезболивающее и все необходимые инструменты.
— Не надо обезболивающее, — резко произнёс Эван, ожесточившись в лице. — Это ясно?
Аллен явно боролся между долгом военного и долгом врача. Вот только спорить с ситхом, пусть и слабым, желания не было никакого, потому что даже в коме он чуть не убил человека. А сейчас… Думать об этом не хотелось.
— Выполняйте приказ, — жёстко повторил Аллен своим коллегам, которые, похоже, были рады наконец уйти.
*
Хан с ужасом смотрел, как врач вынимает достаточно большой осколок из ноги Эвана. А тот даже не моргнул! Просто молча смотрел на происходящее с каменным выражением лица.
Все произошло так быстро, что Хан и не заметил, как рядом с Никанэ оказалась Н’Орели. Сарковски уже не было в помещении.
Заходить к пациенту не было желания, а потому Соло прибегнул к излюбленному методу — стал подслушивать. И услышал он немало…
…Н’Орели с трудом поборола в себе желание сбежать. Столько времени она хотела встретиться с отцом, но, лишь оказавшись рядом с ним, это желание перестало казаться чем-то хорошим.
Она сбежала, когда была ему нужна. А что он? Любой другой на его месте запер бы её и не спускал с неё глаз, а он… отпустил её, позволил ей уйти. Вот только радости это не приносило.
— Папа, — голос Н’Орели дрогнул, — Папа, прошу, прости меня…
— Нора, — поднял ладонь вверх Эван, прерывая свою дочь. — Забудь. Я рад, что ты здесь.
Он притянул девушку за руку и заключил в объятия.
Хан, все это время наблюдавший за ними, от шока даже рот открыл. Образ Ужаса всея Галактики рушился у него на глазах. Тиран, палач, безжалостный убийца… оказался любящим отцом и вполне приятным человеком.
Либо после разморозки у Соло поехала крыша, либо он умер. Потому что хотя бы допустить, что все это происходит в реальности, было чем-то из разряда невозможного.
— Капитан Соло, если хотите зайти, вас никто не убьет.