«Тот Кто Всегда Ступает по Песку, – начала молиться Джеса, – пожалуйста, сделай так, чтобы герцогиня поверила ей так, как верю я!»
– Более всего я тревожусь о твоих детях, Кантия, – сказала королева. – У тебя красивые и сильные сын и дочь. Они будущее Наббана и дома герцога. Твой муж останется и будет охранять порядок – или попытается это сделать, и не имеет значения, чем все закончится, но я хочу, чтобы ты обдумала возможность отъезда в твой дом, расположенный на холме Антигин, или вообще покинула город.
После того как королева ушла и стих грохот тяжелых шагов ее стражи, Джеса с удивлением обнаружила, что герцогиня плачет.
Мириамель не хотелось встречаться с графом Далло в Садах Велии, но у нее не оставалось выбора. Она не боялась за собственную безопасность в центре Санцеллана Маистревиса, когда дюжина ее людей расположилась за деревьями и на тропинках, идущих вдоль разросшейся живой изгороди, а также сотня солдат герцога находилась на расстоянии слышимости. Ей не нравилось то, что невозможно было понять, сможет ли еще кто-то услышать их разговор. Сад был разбит для Велии Гермис, жены императора Аргениана, и занимал большой участок земли на месте прежнего императорского дворца, но деревья посадили вдоль дорожек так тесно, что видимость была ограничена несколькими шагами во всех направлениях.
При других обстоятельствах Мири радовалась бы возможности провести некоторое время в саду, настоящем шедевре своего рода, с дюжиной укромных уголков и длинных дорожек в тени айвы и других фруктовых деревьев – и даже журчащим ручьем с прозрачной водой, который протекал через сад, благодаря специальной системе насосов, и делал его в еще большей степени похожим на кусочек дикой природы. Но сейчас Мириамель спрятала последнее письмо мужа в корсаже своего платья, оно прижималось к ее груди, как нож, и королева чувствовала себя слабой и очень встревоженной.
Саймон тщательно подбирал слова, даже слишком, но факты оставались предельно ясными: отряд эркингардов, сопровождавший Эолейра и их внука Моргана, был атакован тритингами, в живых осталось всего несколько человек, и это в самом лучшем случае, Морган попал в плен и за него потребуют выкуп. Мири оставалось лишь молиться, чтобы бородатый Главарь луговых тритингов, получивший такой неожиданный приз, понимал, насколько важен Морган. Она знала, что Саймон выплатит любые деньги, чтобы вернуть внука, но Мириамель чувствовала себя ужасно из-за того, что сейчас находится так далеко от Хейхолта.
Она вертела золотое обручальное кольцо на пальце, жалея, что не существует волшебного кольца из детских сказок, которое моментально доставило бы ее к любимому. Однако Мириамель знала, что та магия, которая заключена в кольце переплетенных золотых драконов – нежное волшебство любви и брака, – не перенесет ее даже на дюйм от скамейки, у которой она стояла. Ей оставалось ждать еще более страшных писем и ужасных новостей, прилетающих к ней одна за другой, как птицы плохих предзнаменований.
«Сначала Идела, теперь Морган, – думала она, и прячущийся в тени страх вдруг стал более понятным. – Наша семья? Это просто ужасные несчастные случаи или кто-то нацеленно наносит удары по нашей семье? Но кто?»
Она опустилась на скамейку, с благодарностью принимая тень, столь необходимую в этот жаркий день. Мириамель не могла отбросить посетившую ее тревожную мысль, в особенности сейчас, когда ей предстояла встреча с человеком, который с радостью расправился бы со всей ее семьей.
«Мне следует сегодня же отправиться в Эркинланд. – И она впервые за долгие часы, прошедшие с того момента, как Фройе принес ей письмо Саймона, перестала чувствовать себя беспомощной. – Мне следует послать за своей каретой и уехать прямо отсюда в порт. С хорошим попутным ветром я буду дома через две недели».
Однако она не могла – во всяком случае, сейчас. Ей предстояло довести до конца несколько важных дел, а Саймон уже и сам принял ряд важных решений. Нет, она должна быть королевой – да,
– Ваше величество! Вы оказали мне большую честь. Я знаю, что вы очень заняты. – Граф Далло появился из-за поворота тропинки, слишком неожиданно, чтобы это было случайностью, – должно быть, он ее ждал.
Мириамель позволила ему подойти и поцеловать руку. Далло был одет очень изысканно и модно, как и всегда, но одежда не соответствовала его жабообразному облику. Мириамель постаралась ответить ему улыбкой.
– У меня всегда найдется время для верных подданных, граф, – в особенности когда они также являются членами моей семьи, – ответила она.
– О, теперь вы оказываете мне еще большую честь! Во всем Наббане не найдется ни одного Ингадарина, кто не гордился бы тем, что один из представителей нашей семьи сидит на Верховном престоле. – Он улыбнулся, наслаждаясь преувеличенной лестью.
Мириамель могла бы ему подыграть – оба знали, что все это чепуха, но сегодня она не была настроена на дворцовые интриги.
