– Могу я что-то сделать для вас, кузен, или это просто визит вежливости?
– О нет! – Далло сделал вид, что пришел в ужас от такого предположения. – Нет, ваше величество, я не стал бы отнимать ваше время пустыми разговорами, ведь я знаю, что многие хотят встречи с вами. Но ранее я говорил о чести, и честь потребовала, чтобы я попросил об аудиенции.
– Честь? – Неужели он решил сделать вид, что она каким-то образом его оскорбила, или будет жаловаться на Салюсера?
Разногласия между ними настолько серьезны, что сейчас уже нет никакого смысла в мелких претензиях.
– Конечно! Несколько дней назад моя племянница вышла замуж за брата герцога. Однако в моем поместье произошло ужасное событие, испортившее весь день. Если бы не поразительная храбрость вашего величества, один лишь Бог знает, какие ужасные преступления могли быть совершены против моих гостей. Моя честь требует, чтобы я отблагодарил вас лично, моя королева. Вы спасли мое достоинство, и, возможно, много жизней.
Его слова застали Мириамель врасплох.
– Я сделала то, что сделала бы любая королева на моем месте, когда жизни моих подданных угрожала опасность.
– О, мне кажется, вы преуменьшаете то, что сделали. Не вызывает сомнений, что по всему Наббану сейчас только об этом и говорят – все и повсюду! Королева-воин, как Ксаксина из древних легенд! Наббан сгорает от любопытства.
Его лесть начала вызывать у Мириамель раздражение.
– Ксаксина была женой императора, насколько я помню, – или, если уж быть совсем точной, вдовой императора. Но в остальном я вас поняла и благодарю. – Она вдруг почувствовала, как сильно устала, и сейчас ей хотелось только одного: удалиться в свои покои с письмом мужа и спокойно перечитать его, надеясь найти среди с трудом нацарапанных строк толику надежды, которую она могла упустить.
Далло быстро поклонился, словно кто-то вдруг ослабил ниточки, управлявшие марионеткой.
– Я вижу, вы озабочены другими проблемами. Простите меня за то, что я попытаюсь еще раз воспользоваться вашей добротой, ваше величество, но моя племянница ждет. Она хочет лично вас поблагодарить.
Мириамель хотела отказаться, но в этот миг голубь вспорхнул с ближайшего дерева, опустился на дорожку и запрыгал по ней.
«Священная птица Элизии, – подумала Мириамель. – Птица прощения… птица мира».
– Конечно, – сказала она.
Далло махнул рукой, и из-за кустов появился слуга, которого Мириамель прежде не видела.
– Передайте моей племяннице, что она может подойти, – сказал Далло.
Когда слуга зашагал обратно по дорожке, Мири подумала о том, как граф
Она увидела яркую вспышку света – появились два солдата, шедшие по обеим сторонам от маленькой Турии, одетой в коричневое бархатное платье, отделанное драгоценными камнями.
«Далло охраняет эту девочку, как самоцвет», – подумала Мириамель.
Один из ее собственных эркингардов вышел на дорожку вслед за Турией и вопросительно посмотрел на королеву, словно только сейчас их заметил. Она кивнула ему, показывая, что все в порядке, и он отступил назад.
Турия молча ждала, когда Мириамель к ней повернется, а потом сделала глубокий реверанс.
– Благодарю вас, ваше величество, – сказала она, – за то, что сделали безопасным день моей свадьбы. Благодарю вас за все.
Она говорила без особой внутренней убежденности, как ребенок, выполняющий указания старших родственников, – в некотором смысле, так и было. Мириамель даже немного пожалела девочку, но во взгляде Турии, устремленном на королеву, было нечто вызывавшее тревогу, а не сочувствие. Мириамель могла представить, как воспитывали девочку в Хонса Ингадарис под не слишком приятным главенством Далло.
– Приветствую вас, миледи, – ответила Мири, – хотя, думаю, что моя роль преувеличена.
Теперь, когда она начала, Мири предстояло довести до конца весь ритуал. Она пригласила Турию присесть на скамейку рядом. Пока Далло и охранники стояли рядом, она вовлекла девочку-невесту в неловкий светский разговор.
– Я рада, что все прошло хорошо, леди Турия, – наконец сказала Мири, показывая, что им пора заканчивать разговор, который ни одной из них не доставлял удовольствия. – И, конечно, желаю вам счастья в браке.
– Прошу прощения, ваше величество, – сказала девочка, – но теперь я графиня Турия.
Мириамель не ожидала такого поворота.
– Конечно, – наконец сказала она. – Я не хотела вас оскорбить. Я желаю вам и вашему мужу графу счастья.
Турия сложила руки на животе, словно пыталась его защитить, и на мгновение Мири подумала, что девочка, возможно, уже беременна.
– Как долго вы еще пробудете с нами, ваше величество? – спросила Турия.
Мири сразу подумала, что этот вопрос велел ей задать дядя.
– Да, – вмешался Далло. – Мы рады вашему присутствию, но нам известно, что у вас множество дел дома, и все требуют вашего присутствия.
«Он знает, – подумала Мири. – Теперь во всем Наббане известно, что случилось с Морганом, хотя я сама узнала только что. Слишком много моряков приплывает сюда с севера, чтобы можно было долго что-то скрывать».
Мириамель постаралась нацепить на лицо безмятежное выражение.
