– Если хотите исчезнуть, тут есть другой выход. Вам не обязательно встречаться с ними.
– Да-да, – произнес Омилов и спросил: – А где Брен... Эренарх?
– Неизвестно.
– Тогда мне, пожалуй, действительно не стоит оставаться.
– Спасибо за службу, Себастьян. Можно сказать, что вы сделали для этой войны больше, чем кто-либо другой.
Перед глазами адмирала распустилась красная роза.
И Найберг сказал в коммуникатор:
– Лейтенант, передайте прибывшим мои извинения и впустите их, как только появится Эренарх, – используйте обе приемные. Найдите также капитана Нг и попросите ее явиться сюда как можно скорее.
Видя выжидательную позу Омилова, Найберг кивнул:
– Кажется, он наконец определился со своим курсом.
Решимость преобразила лицо Омилова:
– Тогда я хотел бы остаться – хотя бы для моральной поддержки. – Он прошел к стулу сбоку от стола Найберга, около стенного пульта, заняв, согласно этикету Дулу, место второстепенного лица. – Но могу ли я спросить, какое отношение к этому имеет капитан Нг?
– Эренарх желает спасти своего отца, а она – капитан единственного пригодного для этой миссии корабля.
– А что, еще есть время? – осевшим от внезапной надежды голосом спросил Омилов.
– Время есть. – Адмирал посмотрел на портрет Геласаара III. – Но вот будет ли приказ?
Дверь в кабинет открылась.
Ванн и Жаим, исполняющие теперь роли почетного эскорта, шаг в шаг следовали за Эренархом.
Ванн никогда еще не бывал в этом святилище. Из-за плеча Брендона он увидел панораму космоса и силуэты двух фигурок на ее фоне.
Когда они вошли в кабинет, освещение слегка изменилось, и он узнал Найберга и Себастьяна Омилова.
Соображать, почему гностор здесь, было некогда: отворилась противоположная дверь, и в нее вошла группа пышно разодетых, прямо с бала, Дулу.
«Это их доспехи», – подумал Ванн. Но напряженная атмосфера не способствовала юмору.
Брендон занял место прямо под портретом своего отца. Он переоделся в голубой, не привлекающий внимания камзол, и всякий, кто смотрел на него, невольно смотрел и на портрет. Сходство было поразительным.
Харкацус, мельком взглянув на Эренарха, поклонился и прошел дальше в комнату, а остальные за ним. Высокий, красивый, на пятом или шестом десятке, эгиос был одет в алый с золотом костюм, и в черных с золотыми прядками волосах сверкали рубины. Его осанка, угол головы при поклоне, положение рук – все излучало эйфорическую уверенность в собственной важности.
Позади него на заранее, видимо, отрепетированном расстоянии шел Штулафи Й'Талоб, Архон Торигана, агрессивно выпятив грудь и локти; за ним виднелось тонкое черное лицо Хришнамритуса, Архона Бойяра; Архонея Цинцинната держалась сбоку от Торигана.
Но тот, кто привлек все внимание Ванна, заставив его пропустить начальные фразы, был Тау Шривашти; золотистые глаза Архона, заметив Брендона, задержались на его подбитом лице, и Шривашти напрягся, как от удара. Голоса Дулу журчали, проделывая тысячелетний ритуал официальных приветствий. Харкацус явно затягивал с этим – быть может, он сознавал, что старинные формы создают видимость стабильности.
Шривашти, сознавал он это или нет, использовал движение других, чтобы отойти в задние ряды, став за спиной у Торигана. Ванн заметил, что напряжение немного отпустило его.
Да он босуэллирует. Но кому? Фелтону, конечно. Знает, что тот цел. Уж не с Фелтоном ли дрался Брендон?
– ...я имею честь и привилегию, – звучно, искренне и убедительно говорил Харкацус, – предложить нас в качестве совета, дабы помочь вам, как наследнику престола, служить тому, что осталось от нашей Панархии Тысячи Солнц.
Не успел Брендон ответить, слово взяла пожилая Архонея Цинцинната; возраст даровал ей не меньшее уважение, чем ему – титул.
– Мы сознаем, что вы, как преданный сын Геласаара, укажете нам, что у нас уже существует правительство, возглавляемое Панархом.
– Но мы не можем связаться с ними, равно как и они с нами, – закончил Харкацус. Слова вылетали у него так четко и быстро, словно он творил некий обряд, заклиная зло. – Мы даже не можем быть уверены, что они еще живы. Между тем хаос угрожает не только тем немногим из нас, кому посчастливилось достигнуть убежища. Подумайте о планетах, оставшихся без защиты, о бесчисленных Высоких Жилищах, основанных вашими и нашими предками, об Инфонетических Узлах, о торговых связях – все это отдано на произвол варварских сил Эсабиана, а гражданам грозит уничтожение или рабство.
Он сделал паузу и поклонился Брендону, но все его внимание было сосредоточено на адмирале.
