- Джи был прав, - сказала в ухо прикрывавшая его тылы Аннабель. - Давай! Вперед!
Ганнибал зашел в лабиринт из плетеной ограды, немного попутал в нем, зацепился рубашкой за какой-то шип - и выругался, конечно, по-русски.
- Не торопись, - посоветовал добровольный помощник ангела-хранителя. - По-моему, там надо идти боком... и держаться правой стороны. Осторожней, не проткни мальчишку. А главное - не ругайся плохими словами. Ты на чужой священной земле.
Наконец, преодолев хитроумный аборигенский плетень, аспирант неторопливо, но решительно двинулся прямо к костру.
- Здесь считается правильным обходить огонь справа, - предупредила Аннабель. - Я очень хочу быть с тобой...
- Ани, дорогая моя, теперь - мой план, - твердо сказал Ганнибал, потому что костер ему понравился: он тоже напоминал о чем-то знакомом с самого детства. - Теперь не мешай. Только в самом крайнем случае... в самом крайнем... когда станет необходимо меня подстрелить.
- Я поняла, - без эмоций шепнула Ани и пропала.
Аспирант остановился перед костром, в трех шагах от огня, решив ждать до конца. Внезапно он заволновался об Ани: она - там, на дереве, в компании леопарда, а он - тут, у человеческого огня, в полной безопасности. Захотелось произнести какое-нибудь доброе слово, но он стерпел. Стерпел и подумал, что здесь, у языческого огня, пора бы прочесть хотя бы одну охранительную христианскую молитву.
И тут над огнем появилась страшная маска, появились щит и копье.
- Гулу! - оглушительно ухнуло в правом ухе аспиранта так, что он даже покачнулся влево.
По ту сторону огня перед аспирантом стоял дух африканского леса и напоминал аспиранту что-то очень знакомое. Где-то, казалось, в очень знакомом месте, то ли на даче, то ли в институте он уже видел такой устрашающий маскарад.
"Может, я правнук Миклухо-Маклая?" - как-то невольно отвлекшись, подумал Ганнибал.
Между тем, царила полная тишина. Аспирант не двигался с места, дух африканских лесов тоже не двигался, а Аннабель терпела.
Так они простояли друг перед другом никак не меньше четверти часа. Теперь Ганнибал смотрел леопардовой маске прямо в черные прорези глаз...
И вот копье качнулось и, на пару мгновений нацелившись в аспиранта, указало вниз, на правую для пришельца сторону от огня.
"Я понял", - сказал себе аспирант и стал обходить огонь, принимая приглашение.
Он услышал чье-то порывистое дыхание и едва не обернулся прежде, чем вспомнил, что в ухо дышит издали Аннабель. Она, должно быть, держалась молодцом!
Аспирант, тем временем, долго обходил костер, а Гулу так же неторопливо пятился к хижине, указывая копьем, как нужно идти аспиранту. Только у самого входа в хижину, когда Гулу уже пропал за пологом, аспирант спохватился: руки его были заняты и он еще не предъявил ни одного священного жеста из тех, что, по плану, должны были гарантировать успех переговоров.
И вот, как только аспирант отвел плечом шуршащий полог, как только увидел в хижине очень странный, неестественный свет, так сразу от того, что открылось перед ним в этом свете, он отвернулся в сторону вместе с младенцем, глазком видеокамеры и, значит, самой Аннабель.
Дело было в том, что старый колдун встречал гостя в хижине своей оборотной стороной, да к тому нагнулся, уже роясь в своих колдовских вещичках. Весь его пестрый ритуальный наряд оказался подобием широкой, длиннополой манишки. И больше никакой человеческой одежды на Гулу не было...
Аспирант сбросил свои кроссовки, отодвинул их назад, за порог, и принялся разглядывать всякую африканскую всячину, которой были увешаны стены хижины: деревянные фигурки людей и животных, веревочные косички, маски, шкурки, ножи. Огромная тень Гулу шевелилась, охватывая едва не все пространство волшебного жилища, и Ганнибал, посмотрев, что за свет тут светит, был немало удивлен.
Светил маленький галогенный фонарик. Наверно, на батарейках...
"Ишь ты! - критически подумал аспирант. - И тут уже есть лампочка Ильича!"
Но лампочка была явно не Ильича. Скорее всего - Джорджа Вашингтона, королевы Виктории или же, в крайнем случае, генерала Ямамото.
Покопошившись в разных шкурках и вещичках, Гулу снова распрямился, минуту молча смотрел на скромного гостя, а потом важно взял копье, направил его в аспиранта, ткнул концом в нечто вроде кошмы и сказал английское слово "give" ("дай").
Аспирант понял, осторожно положил младенца, куда было велено, и, очень взбодрившись, дал волю рукам.
- Не надо, - сурово, но дружелюбно сказал колдун, когда аспирант умело показал первый приветственный жест тегулу-онезу. - Кто учить?
Аспирант смутился.
- Скажи, что учил доктор, - заскреблось в ухе. - Ты был его другом...
Аспирант молчал.
- Делать правильно, - сказал Гулу и, шагнув к аспиранту, сжал своей древней рукой его правую руку, так и увядшую в тайном приветствии клана. - Доктор-тегулу.
Свободной рукой Ганнибал достал из кармана фотографию доктора.
- Доктор-тегулу мертв, - сказал он. - Убит.
Своей свободной рукой колдун убрал с лица маску. Теперь перед аспирантом стоял седоволосый, очень древний и очень мудрый негр.
- Гулу знать, - сказал он. - Гулу много-много знать.
