Весь следующий день я провела в комнате. Напряженная, как натянутая струна. Лишь велела Индат привести меня в порядок, причесать. Хотела быть готовой к любой неожиданности. Я все время чего-то ждала, вздрагивала от каждого шороха. Снова и снова мне чудились шаги за закрытой дверью. Я даже не выходила в сад, будто демонстрировала какой-то протест.
Вечером следующего дня вошла Вария. Она поклонилась:
— За вами корвет, госпожа.
В горле пересохло, я с трудом поднялась:
— Я должна куда-то ехать?
Она кивнула:
— Да, госпожа.
Я посмотрела в испуганное лицо Индат:
— Подай вуаль.
Я снова хотела отгородиться, спрятаться. Бунтовать было бессмысленно, и единственное, чего я жаждала больше всего — определенности. Но меня охватило странное ощущение, что, наконец, совсем скоро все встанет на места. Это было не то ощущение ложного ожидания — я точно знала, что, наконец, получу ответы. И ответы будут не теми, которые я воображала… Это осознание даже вытеснило страх, его место заняла решимость. Я была готова к любой правде.
Я опустила вуаль на лицо:
— Я готова.
Вария кивнула:
— Прошу за мной, госпожа.
Мы вышли в вечерний благоухающий сад, проследовали по серой гравийной дорожке к корвету, у которого стоял высокородный в темном. Но во мне ничего не дрогнуло — я откуда-то знала, что это лишь очередной сопровождающий. Наверняка мелкая сошка, вроде Марка Мателлина. Он поприветствовал меня легким кивком, я поклонилась значительно ниже, прекрасно понимая, что любой имперский высокородный по положению выше меня.
Мы сели в корвет. Индат занесла ногу, чтобы войти следом, но имперец покачал головой:
— Ваша рабыня останется.
И снова я восприняла эту новость с удивительным равнодушием и спокойствием. Лишь тронула руку Индат:
— Останься здесь. И жди меня.
Она рассеянно кивала, но я видела ужас в знакомых черных глазах.
Поездка прошла в полном молчании. Я украдкой поглядывала в окно, но из-за скорости за ним лишь мелькали мириады огней на фоне ночной черноты. Лишь свет и тьма. Различимыми оставались только имперские луны, стремящиеся к ровной линии.
Когда корвет нырнул в парковочный рукав, не многое изменилось. Вновь полутьма, расчерченная световой разметкой. Парковка была совершенно пустой. Ни других судов, ни людей. Мы вышли из корвета, мой сопровождающий тронул длинными пальцами каменную стену в каком-то только ему ведомом месте, и панель сдвинулась, открывая черный провал.
Высокородный кивнул:
— Идите за мной.
И тут же шагнул в черноту. Я вошла следом.
Мы будто вгрызались в узкую темную шахту. Стены из нешлифованного камня, такой же пол. По мере нашего продвижения над головами загорались лампы и тут же гасли за спиной. А мне это напомнило дом… Мы с Индат иногда тайком забирались в заброшенные старые шахты. Будто не понимали, насколько это было опасно.
Высокородный остановился в тупике, вновь провел пальцем по стене, и я увидела, как ширится полоска розового света, открывая проход.
— Входите, госпожа.
Я сглотнула, стиснула зубы, ясно понимая, что вот-вот все решится, и шагнула.
В комнате оказалось безлюдно и душно. И как-то тесно от затянутых пурпуром стен и обилия вещей. Но даже я знала, что пурпур — цвет императорского дома. Едва ли такое мог позволить себе кто-то еще. Больше я не успела ничего рассмотреть, потому что услышала шаги из открытой двери напротив, затем прокатился сильный раскатистый голос:
— Его величество Император Пирам III.
Я поклонилась так, как могла, даже не успев, как следует, испугаться. Никогда бы не подумала, что мне придется кланяться Императору. Но мне все еще казалось, что я ослышалась. Или надо мной снова дурно шутят. Или уснула и вот-вот проснусь. Но сердце колотилось так, что отдавалось болью в ушах.
Император прошелестел узорной мантией, опустился в кресло напротив окна:
— Вы можете подняться.
Я узнала его, по голограммам. Хоть оригинал и несколько отличался — я всегда подозревала, что их приукрашивают. У Императора были зеленые колкие глаза. Почти полностью седые волосы, в которых еще виднелись несколько черных прядей. Тонкие правильные черты увядшего лица. Сколько ему лет? Мне было стыдно, но я не могла ответить на этот вопрос. Помнила лишь то, что он давно старик. Император всегда казался таким далеким, что впору было усомниться в его существовании.
Он сцепил пальцы, пытливо смотрел на меня:
— Итак… Сейя Контем-Орма. С Альгрона-С… — Он поджал губы, выражая крайнюю сосредоточенность: — Кажется, мы там никогда не бывали. Даже в молодости. Что там? Вода? Песок?
Я сглотнула:
— Камни, ваше величество.
— Надо же… камни… Голые камни?
Я едва заметно кивнула. Зачем он спрашивал? Ведь ему не интересно. Да и не о камнях надо теперь говорить.
Император какое-то время барабанил тонкими белыми пальцами по подлокотнику кресла, закинул ногу на ногу, демонстрируя изумительные высокие туфли:
— Как вы находите нашу столицу?
— Великолепно, ваше величество, — я врала, потому что так ничего и не видела.
— Хорошо ли вы знаете имперскую историю, дитя мое?
