Если бы он только знал, что эта проклятая девица уже пару недель не идет у меня из головы. С компенсациями и без. Я намеревался поднять все связи, хорошенько тряхнуть эту свинью Мателлина, лишь бы найти ее. Какая ирония…Но жгло другое: она все знала, и строила из себя оскорбленную невинность! Правду говорят: чем глубже дыра — тем наглее девка. Каким же ослом я выглядел, когда стерпел эту пощечину!
Я допил остатки, отставил бокал на танцующий стол, зависший между нами, поднялся, оправляя мантию. Отец поднял бровь:
— Уже уходишь? Куда, позволь узнать?
— Разумеется, к невесте, отец.
— Разве ты знаешь, куда ее поселили?
Я невольно усмехнулся — даже Максим Тенал порой задавал глупые вопросы.
— Так узнаю.
Странное чувство. Будто после нескольких недель кромешной черной неизвестности, наконец, включили свет. И я ослепла. Впала в оцепенение. Бездумно следовала за уже знакомым немым провожатым, не различая ни его самого, ни окружения. Будто спала, двигалась в липком тумане, терялась. И не было ничего кроме этого тумана, ни единой мысли.
Потом вибрировал усыпляющий шум двигателей, мягкий полет в ночи. И мне хотелось просто кружить над этой проклятой планетой и как можно дольше не опускаться. Но все закончилось гораздо быстрее, чем я желала. И вот под ногами уже шелестел гравий садовой дорожки, и меня окутывал густой звенящий запах. Вокруг шумела листва, будто взбивая ароматный воздух. Швыряла в лицо ночную прохладу. Я остановилась, обхватив себя руками, шумно вздохнула. Больше всего не хотелось, чтобы откуда-нибудь выполз летучий фонарь и нарушил мое уединение. Хотелось одиночества и темноты.
Я прокралась вдоль ряда черных кустов и присела на самый краешек входных ступеней, прямо на камень. Сжалась, уткнулась лбом в колени. Мне было страшно. От того, что я хотела побыть одна. Совершенно. Даже без моей Индат. Это представлялось абсолютно неестественным. Индат была со мной с самого детства. Днями и ночами. Моей тенью. И сейчас я холодела от понимания, что не хочу видеть ее. Это был чудовищный миг, когда я не могла делиться своим горем. Оно кишело в груди подвижным клубком туго переплетенных змей. И я должна его распутать. Осознать. Переварить. Другого выхода просто нет. Я должна смириться — только тогда смогу здраво рассуждать и подумать над тем, как быть.
Я зябко поежилась, но не думала идти в дом. Холод сейчас оказывался очень кстати, бодрил, не давал раскисать. Я боялась, что если зайду в дом, кинусь на кровать и зайдусь в истеричных рыданиях. Не хочу, чтобы Индат знала, насколько я боюсь. Я не должна бояться — в этом теперь никакого проку.
Я вновь с усилием вздохнула, выпрямилась, собираясь с силами. Итак: во всей этой истории все же были плюсы. Первое — отец не предавал меня. И это было важно. Второе — мне все же приготовили честный брак. По крайней мере, на словах. И это тоже было важно. И третье — мой самый большой страх не сбылся, я не стану женой отвратительного старика.
Казалось бы, не так и мало, но равнодушные слова де Во почти все обесценили. Я снова и снова слышала, как вползает в уши его шепот. На деле меня почти сравняли с бесправной рабыней. Забыть имя, не показывать лица. Сидеть запертым зверем и ждать, как повернется судьба. Им нужен наследник. И старик де Во предельно ясно дал понять, что от этого напрямую зависит моя жизнь… Но могла ли я верить? Что они сделают, получив этого наследника? Что помешает им избавиться от меня после?
Меня бросало в жар. Я обливалась потом, и, казалось, была нездорова. Нужно переспать с этими мыслями Мама всегда говорила, что с проблемой надо переночевать, а утро само подскажет ответ. И она права, тысячу раз права. Нужно идти маленькими шагами, не пытаться решить все разом. Итак: первый шаг — законный брак, пусть и тайный, и лишь потом все остальное. И я не позволю обмануть себя обещанием — ко мне прикоснется только законный муж.
Но, несмотря на все эти рациональные уговоры, внутри колотилось яростное возмущение. Я не верила, что Рэй Тенал ничего не знал — таких совпадений не бывает. Очевидно, что он не просто так оказался на Форсе. И тем отвратительнее представлялся его поступок. Он будто проверял меня, будто хотел посмотреть, на какую низость я могу быть способна. Надо было ударить так, чтобы пошла носом кровь! Намного честнее было бы сказать мне обо всем в лицо там, в саду. И, может быть, сейчас я могла бы быть даже счастливой от этих новостей.
Я поднялась, оправила невесомое платье. Что ж, нрав моего отца тоже никак нельзя назвать мягким — порой я поражалась маминому терпению. Но она сумела полюбить его, создать прекрасную семью. Она нашла к нему подход. Я тоже должна попробовать — выбора нет. Точнее, есть: все усложнить, пытаясь сопротивляться, или попытаться извлечь из этой ситуации хоть что-то хорошее. Должно же быть что-то хорошее в Рэе Тенале.
Я утерла лицо ладонями, подняла голову и зашла в дом. Одна из рабынь Варии проводила меня в комнату. Индат даже вскрикнула, увидев меня:
