Я тряхнула руками, разбрызгивая мелкие капли:
— Я уже думала об этом. Но это не выход. Я не хочу сознаваться в том, в чем не виновна. Что тогда останется от меня?
Индат лишь кивала.
Я обтерла руки о платье, не думая о том, как это выглядит со стороны:
— Если бы только я могла увидеть маму. Услышать голос. Если бы могла поделиться с ней… Она бы дала хороший совет.
Черные глаза Индат заговорщицки заблестели — я прекрасно знала это выражение. Дернула ее за руку:
— Что?
Та лишь кивнула:
— Пойдемте в дом, госпожа.
Я не возражала, позволила себя увести. Индат закрыла дверь, проверила замок. Плюхнулась на пол и принялась шарить тонкой рукой под резной тумбой на витых ножках. Наконец, что-то вылетело с легким шуршанием, и я увидела на каменном полу «таблетку» стационарного галавизора.
Индат тут же подскочила, опасливо покосилась на дверь и подняла прибор. Протянула мне:
— А чип у нас есть.
— Где ты это взяла?
Она улыбнулась:
— Лазала вчера по дому, пока вас не было.
— А если спохватятся?
Индат пожала плечами:
— Не должны — там еще есть. Зато вы сможете увидеть матушку. Главное — чтобы он был исправен.
Я расцеловала ее в обе щеки:
— Какая ты у меня умница.
Внутри все запело — мне было плевать на запрет Императора. Невозможно запретить пообщаться с матерью, это противоестественно. И, кроме того — Император об этом не узнает. Никто не узнает. Это будет нашей тайной.
Я посмотрела на часы:
— Убери пока — на Альгроне смена суток. Они спят. И я не хочу, чтобы видел отец. Свяжемся утром.
Индат с пониманием кивнула, но едва успела затолкать галавизор обратно под тумбу, как на пороге появилась Вария. Управляющая церемонно поклонилась, а я вся сжалась, не понимая, чего ожидать — я не звала ее.
— Госпожа, для вас подарок.
Мы с Индат, не сговариваясь, переглянулись, наблюдая, как рабыни внесли поднос, на котором громоздился высокий непрозрачный колпак из жидкого стекла. Узорный и искристый, будто внутри заключалась морозная стужа. Поставили на столик у окна и вышли. Я вновь посмотрела на управляющую:
— Подарок? — я ждала подвоха. — От кого?
Вария покачала головой:
— Не знаю, госпожа. Велено передать.
Я вновь посмотрела на Индат. Та была напряженной, сосредоточенной. Она кивнула и сделала шаг в сторону подноса:
— Вы позволите, госпожа?
Я поспешно покачала головой:
— Не смей. Встань рядом.
Еще не хватало рисковать моей Индат! Кто знает, что эти люди могли засовать под колпак?
Та тут же послушалась. Я посмотрела на управляющую:
— Откройте, лучше, вы.
Вария без опаски шагнула к столику, двумя руками подняла колпак, и тут же в воздухе разлился терпкий запах шоколада. Индат охнула от восторга. Я тоже едва не охнула, но, к счастью, сдержалась. На плавающей вращающейся подставке возвышался острый конус из круглых необернутых конфет, украшенный невиданными живыми цветами. Вокруг легко клубился искристый пар, превращая всю композицию во что-то поистине волшебное.
Индат открыла рот. Я тоже едва не открыла, но, к счастью, сдержалась. Сглотнула мгновенно выступившую от восхитительного запаха слюну, посмотрела на Варию:
— От кого это?
Та покачала головой:
— Не знаю, госпожа. Ничего не сказали. Но, может, прилагается послание.
Оставалось лишь кивать:
— Благодарю. Вы можете идти.
Управляющая поклонилась и закрыла за собой дверь.
Индат стояла у конфет, как заколдованная, с остекленевшим взглядом. Не помню, чтобы видела ее когда-нибудь настолько пораженной. Я, наконец, тоже подошла:
— Ну, видишь что-нибудь? От кого?
Та молча покачала головой, не отводя взгляд от пирамиды. Я тоже вгляделась, но не было никакого намека на записку — лишь конфеты и цветы. На корабле мне присылал конфеты отвратительный Марк Мателлин. Не хочу гадать.
Я протянула руку. Едва пальцы коснулись искристого тумана, он дрогнул, собрался четким ровным прямоугольником. И я увидела проступившие буквы:
То, что Император назначил аудиенцию мне одному, без отца, говорило о многом. И обещало многое. Ради этой чести стоило битый час торчать в императорской приемной. Надеюсь, сюрпризов не будет… Впрочем, я прекрасно понимал, чего от меня ждали — благодарности. Она, без сомнения, будет. В том объеме, в котором понадобится. Главное — не сделать ошибку. Император капризен. Порой раздражителен настолько, что все расположение можно загубить одним неверным словом. Если бы знать, что она сделала?.. Что сказала? Чем все испортила? Мы еще не связаны, но в глазах Императора я уже был ответственен за ее ошибки. И сколько их будет еще?
