Подозревать «Серебряный рассвет», который скрылся после нападения на кортеж принцессы и по ошибке атаковал машину с Князевым? Часть ведь сумела уйти, и эльфийская власть не смогла не то что найти их, но даже понять, как удалось организовать само нападение. А потом отец Кайлин и вовсе отправился к своим богам вместе со всей семьёй, и стало уже не до расследований.
В кабинет вновь вошёл помощник, на этот раз другой.
— Александр Олегович, сообщение из Москвы, — доложил он, кладя на столешницу листок.
Больше ничего не говоря, подчинённый оставил заместителя министра в одиночестве с бумагой. Взяв документ, Высоцкий вчитался в текст и даже не сразу понял, что именно сейчас прочитал.
Ярослава Владиславовича Князева приглашали на собрание в довольной узкий круг влиятельных аристократов. Официального названия у этого общества не имелось, никакого оформления не проводили, и больше всего оно напоминало клуб по интересам.
Аристократический клуб по очень специфическим интересам. В него входило два десятка фамилий самых влиятельных и богатых. Даже самые мощные дворянские семьи никогда не приглашались — уж о таком заместитель министра прекрасно знал. И тот факт, что барон Лесной удостоился фактического принятия в этот круг, заставлял мозги Александра Олеговича кипеть.
Что-то случилось, пока Ярослав Владиславович находился в Москве, но информацию не передали. Возможно, произошло некое резонансное дело, которое поспешно замели под сукно, дабы не всколыхнуть общественность. Учитывая любовь Князева к простым и суровым решениям — Высоцкий бы не удивился, если барон Лесной кому-то голову отгрыз. Что примечательно — это должен был быть человек, которым очень недоволен клуб аристократов Российской Империи.
Отложив этот листок в другой ящик, глава посольства направился на выход. Это не был приказ императора или хотя бы министра, а значит, бумагу Высоцкий передаст, и будь что будет. А голову ломать над этим вопросом бессмысленно.
Гораздо важнее решить вопрос с Кайлин. А что молодого и дерзкого барона пригласили в высшее общество — не в юрисдикции посла Российской Империи в Арканоре.
— Никаких следов, ваша милость, — обернувшись ко мне, доложил Тимур. — Опознать, откуда эти твари там появились, невозможно. Будь у нас хотя бы картотека ДНК, всё было бы проще. Но это эльфы…
Я кивнул и махнул рукой.
— Ничего страшного, — ответил воеводе я. — Сегодня мы сдаём Ликсис Кайлин, разворачиваемся и уезжаем к себе. Надоели мне эти бесконечные поездки, некогда нормально поработать. А новых нападений можно будет не опасаться. Принцессу мы передадим с рук на руки, значит, больше нас атаковать и смысла не будет.
Сейчас жрица Морвель ехала в отдельной машине. Ни к чему плодить слухи и недопонимания информацией, что мы столько времени вдвоём провели. Конечно, отсутствие гвардии сильно усложняет сохранение репутации, но в целом — плевать. Эннара не спит со слугами — такое здесь не принято, хотя наверняка распространено. А вот со мной могла бы запросто, я практически равный.
— Останется «Серебряный рассвет», ваша милость, — напомнил мне воевода.
— И ему тоже смысла на нас нападать нет никакого, — покачал головой я. — Другое дело, что мы сами можем за ними поохотиться. Достаточно узнать у брата Ликсис, где искать его друзей по местному ку-клукс-клану.
Тимур кивнул, после чего отвернулся.
Машины двигались всё ближе к Ланндрассу, а я развернул дополненную реальность и пытался сосредоточиться на работе. Увы, в голову лезли мысли о чём угодно, но только не о коктейлях на основе энделиона.
Как там семья? Не обрушилась ли на Князевых ярость императора за то, что я приговорил Горловых? В том, что рано или поздно государственная безопасность разберётся, я не сомневался. Пускай они не смогут установить, как именно я это сделал, однако суть от этого не меняется.
Рассказал ли отец Дарье о том, что вообще случилось и чего хотел от наёмников Станислав Викторович? И как мелкая, которую мы все берегли изо всех сил, по максимуму не давая увидеть неприглядную сторону жизни, сможет это пережить?
Если бы меня хотели арестовать, Высоцкому бы передали соответствующий приказ, а военные в Аэлендоре уже бы защёлкивали браслеты на моих запястьях. Но этого не случилось, а значит, по крайней мере, пока, можно не опасаться, что меня встретят сотрудники государственной безопасности. Таких в нашем посольстве должно быть полно.
— Ланндрасс, — объявил воевода, когда мы пересекли черту.
Молча кивнув, я посмотрел на прилетевшее только что сообщение.
Александр Фёдорович Булатов спрашивал, когда я соизволю приехать в Утопье, чтобы как полагается переговорить с невестой. Конечно, она и сама могла бы написать, но у нас пока, кроме того поцелуя на площади, и не было ничего. Предложения я так официального не сделал, что придётся исправлять в ближайшее время.
