— Простите, госпожа, только что звонил ваш брат. Вам приказано собираться.
Она замерла, пальцы впились в край одеяла. Приказано? Звонил? Разве он не дома?
— Я повторяю вопрос: что происходит? — стараясь звучать как можно более грозно, спросила Светлана.
— Поднимайтесь, госпожа. У нас мало времени. Вас уже ждут.
Светлана резко встала, обхватив себя за плечи. Холодный паркет обжигал босые ноги.
— Объясните мне, в чём дело! — потребовала она.
Гвардейцы переглянулись. Один из них пожал плечами и соизволил ответить:
— Приказ Владимира Андреевича. Вы едете в поместье Зориных.
Словно удар кинжалом в живот. Светлана отшатнулась, наткнувшись на туалетный столик. Флаконы с духами зазвенели, один упал, разбившись о пол. Резкий аромат жасмина заполнил комнату.
— Это… шутка?
— Увы, госпожа. Я не знаю подробностей, мне просто сказали привести вас. Машина Зориных уже внизу, ожидает.
Светлана ощутила, как пол уходит из-под ног. Перед глазами всё потемнело, и она едва не потеряла сознание. Отмахнувшись от гвардейцев, которые бросились на помощь, она сказала:
— Выйдите. Мне нужно одеться и взять всё необходимое.
Она уже догадывалась, что произошло, но пока не могла поверить.
Дозвониться до брата не вышло. Сначала у него было занято, а затем он не брал трубку. А гвардейцы продолжали настаивать, чтобы она поторопилась.
Автомобиль с фамильным гербом Зориных ждал во дворе. Он был таким красивым и блестящим, что казался насмешкой над печальным финансовым положением Волковых.
Здесь было два бойца Зориных. Они коротко поклонились Светлане, и один из них отправился за руль, а второй открыл заднюю дверь.
— Садитесь, госпожа. Ваши вещи сложим в багажник.
Света ничего не ответила. Убедилась, что старый слуга вынес все её сумки и ничего не забыл. Только затем села в автомобиль.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, словно крышка гроба.
Света впилась ногтями в ладони и зажмурила глаза, чтобы сдержать горькие слёзы.
«Володя, предатель! Неужели ты продал меня, как рабыню?» — эта и подобные мысли крутились в голове Волковой, пока гвардейцы Зориных везли её по ночной трассе.
Когда зазвонил телефон, и Светлана увидела, что это брат, она взяла трубку моментально:
— Что ты наделал⁈ — её голос сорвался на крик.
— Тише, — в трубке послышался спокойный голос Владимира. — Ты же не одна, я прав?
— Меня везут к Зориным! Ты что, сделал меня заложницей⁈
— Да.
Света задохнулась от возмущения и теперь уже не смогла сдерживать слёзы.
— Подонок! Предатель! Как ты мог так со мной поступить? Что они теперь со мной сделают⁈
— С тобой ничего не будет. Григорий Зорин благородный человек, хоть и бастард…
— Ты собирался убить его, а не прогнуться под него! — прокричала Светлана, а едущие спереди гвардейцы многозначительно переглянулись.
— Я был вынужден принять его условия, — Владимир говорил медленно, будто растягивая слова. — Мы проиграли битву. Но не войну. Замолчи и слушай.
Светлана замерла. В его тоне появилось что-то новое — холодная ярость, которая ощущалась даже через расстояние. Всхлипнув, она спросила:
— Хорошо… И что мне теперь делать? Как мне жить в чужом поместье?
— Правильно, молодец, — тихо ответил брат. — Задаёшь верные вопросы. Теперь ты будешь среди них. Глазами и ушами нашего рода. Зорин думает, что он победил. Но он кое-что не понимает…
— Что? — она плотно прижала телефон к уху, чтобы не пропустить ни слова, и чтобы гвардейцы ничего не услышали.
— То, что я не умею прощать обиды, — процедил Владимир. — И теперь мы уничтожим не только его. Мы сотрём весь их проклятый род с лица земли.
Ледяные мурашки пробежали по спине Светланы. Она вдруг осознала — Владимир не сдался. Он сделал её оружием, и поняла, что гордится этой ролью.
— Я… поняла, — прошептала она. — Сделаю всё, как ты скажешь, брат.
— Запомни: ты не заложница. Ты наш последний козырь.
Связь прервалась.
Светлана медленно опустила телефон. За окном мелькали огни приближающегося поместья Зориных — высокие чугунные ворота, аллея старых дубов.
Она выпрямила спину, стирая следы слёз с щёк.
— Хорошо. Если это война — я буду твоей тенью в самом сердце врага.
Когда машина остановилась у парадного входа, на её губах уже играла лёгкая, почти беззаботная улыбка.
Мы с Константином задержались в ресторане. Чтобы отметить нашу совместную победу над Волковым, оказалось мало одной бутылки шампанского и пары горячих блюд. Официантам и поварам пришлось работать до рассвета.
Впрочем, они, как и директор ресторана, оказались не против. Во-первых, мы щедро компенсировали все неудобства, во-вторых, они были счастливы, что обошлось без кровопролития в их заведении. Это место часто посещали аристократы, и по сравнению с некоторыми, наши переговоры и последующие посиделки прошли очень даже культурно.
Директор в конце мероприятия угостил нас тридцатилетним виски из потайного бара — оказалось, он держал там запасы для особых гостей.
Домой мы вернулись уже ближе к полудню. Константин слегка перебрал и шатался, громко требуя продолжения банкета.
