Шумилин насторожился. Он почувствовал, что Николай решил сегодня окончательно разрубить гордиев узел, увязывающий взаимоотношения его сына и царской дочери. Вот только что именно решил император? Судя по выражению его лица, можно было сделать вывод – решение должно обрадовать «тайного советника» монарха.
Александр не ошибся. Николай с ходу взял быка за рога.
– Александр Павлович, мы с вами люди взрослые, неплохо разбирающиеся в тайнах человеческой души. Для меня давно уже не секрет то, что ваш сын влюблен в мою дочь Ольгу. А вчера я узнал, что и она испытывает к нему те же чувства. Я имел с ней долгую беседу. Ольга утверждает, что она давно уже неравнодушна к Вадиму. И никого другого она не хотела бы видеть своим супругом.
Александр тяжело вздохнул. Он не знал, с чего и начать. Самое главное Николаю уже было все известно. Теперь в его власти было решить судьбу влюбленных. Если он скажет «нет», то спорить с ним будет бесполезно. Но, похоже, император не собирался произносить это роковое слово.
– Ваше величество, – начал он, – мне тоже известно о чувствах, которые испытывает ваша дочь к моему сыну. Поверьте мне – если они поженятся, то Ольга станет так же дорога мне, как моя собственная дочь. Она замечательная девушка. К тому же мне известно, как сложилась ее судьба в нашей истории. Выйти замуж за содомита, который ее откровенно избегал, прожить всю жизнь в одиночестве, без детей и семьи, находя утешение в благотворительности для чужой для нее страны и людей… Это ужасно! Нет, Ольга всего этого не заслужила. С моим сыном она будет счастлива, у нее будет семья, дети, словом, все то, что должно быть у человека согласно заповедям Божьим.
Николай, внимательно слушавший Шумилина, кивнул головой и смахнул слезу. Ему тоже не хотелось, чтобы Ольга с брезгливостью жила бок о бок с человеком, находившим удовольствие в богопротивных плотских утехах. А сын Шумилина ему нравился. Красивый и храбрый юноша, умный и деликатный. К тому же император дорожил хорошими отношениями, сложившимися с его отцом. Николай теперь редко принимал важные решения, предварительно не посоветовавшись с Шумилиным.
– Александр Павлович, не буду ходить вокруг да около. Скажу вам прямо. Я согласен выдать свою дочь за вашего сына. В конце концов, Адини вышла замуж за сына господина Сергеева, и таким образом, еще один брак с человеком из будущего уже не будет чем-то сверхординарным. Я вижу, как Адини счастлива с Николя, и мое отцовское сердце радуется, наблюдая за их семейной жизнью. А там, глядишь, и детки у них пойдут… Впрочем, всему свое время.
– Ваше величество… – начал было Александр, но царь жестом остановил его и сказал:
– Александр Павлович, помнится мне, что я уже давал вам разрешение при приватных разговорах со мной обходиться без титулования. Так что можете называть меня просто по имени и отчеству.
– Хорошо, Николай Павлович. Скажу вас честно – после смерти жены Вадим – единственный дорогой мне и близкий человек. И я буду рад, если еще при моей жизни он обзаведется семьей.
– Да будет так, – произнес Николай. – Только, Александр Павлович, я хочу попросить вас – оставим в секрете наш сегодняшний разговор. Скоро из дальних странствий возвратятся полковник Щукин и его дочь. Я попрошу, чтобы Вадим тоже присоединился к ним. Здесь, в Петербурге, мы окончательно переговорим с молодыми и назначим день свадьбы. Как мне кажется, она должна пройти без особой огласки. Кому надо будут о ней знать, остальным же это ни к чему. Хочу напомнить вам, что согласно Акту о престолонаследии и дополнению к нему, введенным моим старшим братом Александром Благословенным[21], дети, рожденные в их брачном союзе, не могут претендовать на российский престол. Но, как я полагаю, сие не очень вас расстроит?
– У цесаревича Александра будут наследники, которые не дадут династии пресечься. К тому же у великого князя Константина Николаевича в нашей истории было четыре сына. Так что трон Российской империи не будет вакантен.
– Вот и отлично. Так что, Александр Павлович, готовьтесь засылать сватов. Как говорится: «Наш товар – ваш купец». – Император подмигнул Шумилину и рассмеялся.
Николай посчитал, что аудиенция окончена, но Александр со вздохом положил на стол папку, с которой он пришел на доклад к царю, и произнес:
– Николай Павлович, я сожалею, что от дел семейных и радостных вынужден перейти к делам низким и не всегда приятным.
Император насторожился.
– Александр Павлович, вы получили тревожные вести из Русской Америки?
– Нет, там пока, слава богу, все в порядке. Речь пойдет о делах европейских. Хотя их и можно назвать в какой-то мере семейными. Скажите, когда вы получали последний раз известия от вашей сестры, королевы Нидерландов Анны Павловны?
Николай переложил бумаги у себя на столе и, найдя среди них послание своей сестры из Гааги, посмотрел на дату.
– Письмо было написано две недели назад. Анна сообщала о своих семейных делах и о картинах, которые ее муж, король Вильгельм, приобрел для своей коллекции. А что, Александр Павлович, вы получили нечто, что должно меня встревожить?
