– На помо. Русские специально придумали для нас буквы, написали книги, в которых рассказывается об огромном мире, который нас окружает, и о людях, живущих в нем. Но и, конечно, мы все учим русский язык, а также немного испанский и английский. Кроме того, нас учат математике – науке о том, как считать, истории стран, которые существуют на белом свете, литературе – рассказ о сказителях и их поучительных рассказах о людях, об их жизни и делах – это тоже в основном на русском. Ну, а кто хочет, может учить закон, по которому живут люди, верующие в Иисуса. Сначала на эти занятия ходили немногие, теперь – почти все.
Таояте Дута задумался. Его смущало то, что русские оказались слишком уж хороши. А, как известно, не бывает света без тени. И он прямо спросил у Орлиного Когтя, были ли у него недоразумения с русскими.
– Мой друг, – ответил тот. – Для некоторых непривычно, что русские не позволяют помо пить крепкие напитки вроде виски или рома, кроме как немного вина на причастие. И это хорошо – другие племена, в которых испанцы или американцы привозили алкоголь, спивались и готовы были за бутылку виски отдать всё – свое типи, все имущество, даже жен и детей. Бледнолицые могут пить намного больше, чем мы. Но это я не считаю большой бедой. Гораздо важнее то, что русские построили дома, в которых они заботятся о тех, кто заболел, а еще их врачи ходят по нашим селениям и лечат нас. Как тебе рассказал Спящая Выдра, наши дети учатся в их школах. И если мы работаем на русских, то нам платят, и платят хорошо – тут за этим следят.
– А зачем им это нужно?
– Для них любые подданные их царя – такие же люди, как и все остальные русские. И они очень не любят, когда с кем-нибудь несправедливо обращаются.
– Спасибо, брат. Тогда я вернусь к русским и объявлю им, что я с радостью приму обещанную ими помощь. И что я надеюсь когда-нибудь отплатить им за нее сполна.
Разгром был полный. Семь дощаников из десяти, на которых приказной человек Онуфрий Степанов со своими казаками двигался вверх по Амуру навстречь отряду воеводы Афанасия Пашкова, были сожжены богдойскими людьми[23]. В огне погиб и ясак – восемь десятков соболей.
А все этот треклятый Шархода – воевода богдойских людей! Дючеры[24] рассказывали, что это опытный и храбрый военачальник, успевший прославиться в сражениях с войсками Южного Мин. Именно он сумел правильно расставить свои корабли и расположить покорных ему дючерских воинов. К тому же кораблей и людей у этого Шархода было раз в пять больше. У казаков же кончался порох, и они отвечали одним выстрелом на десять выстрелов врага.
Онуфрий слишком поздно узнал, что подвластный императору Шуньчжи корейский правитель провинции Хамгён прислал две сотни пхосу[25]. Четыре года назад, во время сражения на Сунгари, эти кореянцы попортили немало крови казакам.
Утро выдалось хмурое и туманное. Богдойские корабли с ходу обрушились на русские дощаники, стоявшие на якорях посреди реки. Онуфрий понял, что неприятель сомнет казачьи суда, и велел казакам поднять якоря, приготовиться к бою и плыть вниз по течению.
Разделившись на три отряда, богдойцы пустились в погоню. Корабли их оказались более быстроходными, чем казачьи дощаники. Онуфрий, поняв, что уйти от врага без боя не получится, велел казакам поворачивать к правому берегу Амура. Там он выстроил свои корабли в оборонительную линию поперек небольшого залива – Корчеевской луки, в десяти верстах ниже устья Сунгари.
А потом грянул бой… Шархода смело пошел на сближение с казачьим отрядом. Когда дощаники и богдойские суда сошлись, между ними завязалась жестокая перестрелка из пушек и пищалей. Имея всего шесть пушек, казаки не уступали противнику в числе фузей, коих было у них три сотни. Однако пороховые запасы были на исходе, поэтому огонь русских оказался слабее, чем у их врагов. Через некоторое время богдойцам и корейцам удалось сбить казаков с палуб дощаников. Казаки частью бежали под огнем на берег, частью укрылись в трюмах своих кораблей под защитой толстых палубных досок.
Богдойцы подошли вплотную к казачьим дощаникам, закинули на них крючья и полезли на палубу. У многих в руках были факелы, которыми они попытались поджечь русские корабли. Но Шархода, увидев это, запретил своим воинам палить, как ему показалось, брошенные казаками суда. Он хотел захватить шкурки лис и соболей, которые лежали в трюме.
Воистину, жадность до добра не доводит. Казаки, которые прятались в трюмах, неожиданно выскочили на палубу и из пищалей дали в упор залп в не ожидавшего такого подвоха врага. Порубив уцелевших богдойцев саблями, казаки стали готовиться к прорыву. Только Шархода был не тот противник, который мог растеряться и упустить победу.
